Книга Однажды ты станешь моей, страница 59 – Морган Бриджес

— Давно не виделись.

— Да.

Он кивает, его карий взгляд чист, не затуманен теплотой. Или сожалением. Никогда не пойму, почему я решила, что люблю его, почему смотрела в его глаза с такой нежностью, мечтая о нашем совместном будущем. Только не после того, как этот мужчина, за которого я собиралась замуж, бросил меня, когда против отца выдвинули обвинения.

Адам даже не дождался решения суда.

— Как дела? – спрашивает он.

Я хочу выплеснуть на него все мои проблемы, выложить все к его ногам, но я сдерживаюсь. Не хочу, чтобы он знал, какую роль сыграл в том, чтобы превратить мою жизнь в борьбу за выживание. Которую я веду каждый день.

— Все хорошо. Что будешь брать?

— Чай с молоком и специями.

Я хватаю стаканчик и маркер и записываю его заказ. Затем подхожу к Харпер, которая следит за мной словно ястреб, отдаю ей стаканчик и возвращаюсь на кассу, чтобы рассчитать Адама. Он протягивает купюру в сто долларов.

— Сдачи не надо.

Гнев, жгучий и испепеляющий, поднимается у меня в груди и обжигает лицо. Я бросаю на Адама злобный взгляд и отсчитываю сдачу, бросая на прилавок купюры. И монеты.

— Мне не нужна твоя жалость.

Харпер подходит ко мне и показывает подбородком в сторону Адама.

— Кто этот идиот?

Несмотря на мою ярость и натянутые нервы, я чуть не взрываюсь от хохота из-за ее грубого поведения. Этого следовало ожидать, но каким-то образом моей подруге всегда удается удивить меня. И я обожаю ее за это.

— Харпер, знакомься, это Адам Томпсон, мой бывший жених. Адам, это Харпер, моя лучшая подруга.

Она делает кивок и берет маркер, чтобы написать что-то на его стаканчике. А потом одаривает его приторной улыбкой.

— Вот ваш заказ. Надеюсь, вас переедет автобус, когда вы выйдете отсюда.

Я широко распахиваю глаза и ясно вижу перечеркнутое имя Адама, а над ним новое слово: «Мудила».

Я взрываюсь от смеха. До Адама доходит оскорбление, он свирепо смотрит на Харпер, и за его маской видно раздражение. Она издает чмокающий звук и показывает ему средний палец, отчего я смеюсь еще сильнее. Появившиеся на глазах слезы вызваны не печалью, и мне становится легче.

Мой бывший быстро берет себя в руки, чтобы сохранить лицо. Он хватает деньги и бросает стаканчик с чаем в мусорку на выходе. Мне все так же весело, хотя, думаю, он правильно сделал. Я бы не удивилась, если бы узнала, что у Харпер припасено слабительное для «особых гостей».

— Поверить не могу, что ты хотела выйти за этого дебила, – говорит она.

Я вытираю слезы и киваю.

— И правда. В свое оправдание могу сказать, что я не знала, какой он мелочный придурок.

— Так и быть, прощаю тебя.

— Спасибо. – Я беру ее за руку и слегка сжимаю. – У меня такое чувство, что я снова должна тебя обнять.

Она подмигивает мне.

— Только одно объятие за смену. Стоит отметить, что сегодняшний день какой-то сумасшедший. Мне кажется, хорошо, что мы собрались выбраться куда-нибудь вечером. Тебе это необходимо.

Я не уверена, что согласна с ней, но одно я знаю точно: мужчины, к которым меня влечет, полный отстой. Адам ушел, остался Хейден.

И я не уверена, что когда-нибудь избавлюсь от него.

Я в аду.

Музыка грохочет на весь клуб, каждый пульсирующий удар отдается у меня в груди. Вспышки неоновых огней в темноте не дают увидеть ничего, кроме огромного пространства, в котором танцуют люди, двигая телами в такт песне, льющейся со всех сторон. Барная стойка тянется вдоль стены справа, и за ней виднеется множество бутылок и бокалов, подсвеченных светодиодными лентами.