Книга Однажды ты станешь моей, страница 40 – Морган Бриджес

— Я сожалею об этом, ладно? Она так чертовски сексуальна, я не смог устоять.

Мой вскипающий гнев уже готов перелиться через край, и я его с трудом сдерживаю. От необходимости убить этого ублюдка меня начинает трясти, и хочется что-то предпринять. Чтобы справедливость восторжествовала, да. Но еще больше я хочу, чтобы он мучился. Сильно.

— Хочешь сказать, ты сам не заметил? – спрашивает он. – В смысле, ты же поэтому здесь, да? Потому что ты хочешь, чтобы она была твоей?

Я опускаю голову в знак согласия.

— Безусловно.

Он сжимает и разжимает кулаки, адреналин берет над ним верх. В плане реакции «бей или беги» он явно предпочитает последнее. Ему не повезло, потому что мне нет равных в первом.

— Слушай, приятель, я очень сожалею обо всем этом. – Он подходит к стойке, кладет руки на нее и умоляющим взглядом смотрит на меня. – Почему бы вам с ней не прийти сюда сегодня вечером, и я угощу вас?

Я делаю глоток виски.

— Что скажешь?

Наши взгляды встречаются над ободком моего стакана. Быстрым размашистым движением я ударяю им о край барной стойки. Остатки виски выплескиваются на деревянную поверхность и стекают на пол, но звук бьющегося стекла перетягивает внимание на себя. Осколки разлетаются по стойке бара, словно бриллианты, и остается только один кусок стекла с заостренным краем.

Я вонзаю его в руку Джима.

От силы моего удара стекло рассекает сухожилия и кость и останавливается, лишь вонзившись в дерево под его ладонью. Кровь хлещет. Он кричит от ужаса, и его крик отражается от стен зала – восхитительный звук.

— Какого хрена?! – кричит он.

Потом он продолжает демонстрировать свою глупость, пытаясь отдернуть руку. Но понимает, что она крепко прибита стеклом к стойке. Кровь хлещет сильнее, стекая по его пальцам и скапливаясь лужей на деревянной поверхности.

Я достаю из кармана зажигалку. Джим замирает, когда вслед за тихим щелчком появляется пламя, танцующее от моего дыхания.

— Я тебя предупреждал, – говорю я. – Я дал тебе шанс отойти в сторону, а ты им не воспользовался. И даже решил, что можешь взять то, что принадлежит мне. Трахать то, что принадлежит мне. И за это ни один дьявол в аду и ни один бог на небесах тебя не спасет. Гори, ублюдок.

Мановением руки я соединяю пламя с пролитой жидкостью, и оно охватывает деревянную поверхность. Огонь лижет стойку бара и кожу Джима. Воздух наполняется дымом и его криками о помощи. Он посылает мне проклятья, пытаясь вытащить стекло из дерева, к которому он пришпилен, пока огонь разгорается вокруг него.

Я стою и смотрю, разрешая себе несколько секунд насладиться зрелищем, а потом разворачиваюсь и ухожу.

С улыбкой на лице.

У меня появился сталкер.

Доказательства слишком убедительны, чтобы не обращать на них внимания. Не говоря о моей интуиции. В последние несколько недель я ощущала чье-то смутное присутствие рядом, кто-то следил за мной.

Сначала я списала все на нервы или даже плохое питание, но тревожность не может украсть ожерелье. И положить жемчужины на прикроватную тумбочку посреди ночи.

За последнюю неделю их появилось восемь.

Я обвожу взглядом «Сахарный кубик», чтобы убедиться, что поблизости нет посетителей, и смотрю на Харпер. Она вытирает кофемашину тряпкой. Встретившись со мной взглядом, она сжимает металлическую трубку и водит рукой вверх-вниз, поигрывая бровями.