Книга Однажды ты станешь моей, страница 4 – Морган Бриджес

Она загадка.

Проблема.

Которую я намерен решить, от которой намерен избавиться. Любой ценой. Иначе мне придется заплатить за нее своим рассудком или тем, что от него осталось.

— Какой вопрос каждая женщина мечтает услышать хоть раз в своей жизни?

Я перестаю протирать прилавок и смотрю на Харпер так, будто она из ума выжила. Потому что, вероятно, так оно и есть. Все, что она говорит, не перестает меня удивлять. И обычно заставляет ошеломленно молчать и густо краснеть.

Я беру себя в руки и выдвигаю предположение, зная, что могу оказаться права с вероятностью лишь в один процент:

— Ты выйдешь за меня?

Моя напарница закатывает глаза.

— Я тебя тоже люблю, конечно, но нет. Почему мужчины не могут просто спросить: «Хочешь, я приеду и буду трахать тебя языком, пока ты не кончишь мне на лицо?»

— Мне кажется, у меня инсульт, – хриплю я.

Она широко улыбается мне, ее зеленые глаза горят, а выражение лица становится хищным.

— Я просто хочу сказать, что если парень задаст мне такой вопрос, то я сто процентов за него выйду. После того, как посижу у него на лице.

Харпер каждый раз меня убивает. Не знаю даже, почему я все еще пытаюсь сохранять самообладание. Наверное, это все мое воспитание. Будучи дочерью сенатора, невозможно не думать о том, как выглядишь в глазах окружающих.

Постоянно.

Я поднимаю руку в порыве убрать выбившийся локон за ухо, но тут же вспоминаю, что заплела все волосы в косу, чтобы они не падали мне на лицо. Не добившись успокоения, которое я получаю, когда привожу в порядок свой внешний вид, я опускаю руку чуть ниже и перебираю пальцами жемчужное ожерелье, спрятанное под футболкой. Благодаря гладким круглым бусинам, привычным и одинаковым, у меня получается выдохнуть, и мое волнение рассеивается.

Услышав, как открывается дверь, Харпер поворачивается и здоровается с посетителем так, словно и не говорила мне только что ничего возмутительного:

— Привет, мистер Бейли. Как у вас дела?

Пожилой мужчина кивает, подходит, шаркая, к прилавку и кладет на него руки, испещренные морщинами. Он поднимает взгляд на меню, задумчиво морща лоб. Как будто он заказывает не одно и то же каждый день.

— Пожалуй, я возьму черничный маффин и кофе. Черный.

Харпер хватает стаканчик и пишет на нем имя мужчины.

— Хорошо.

Я подхожу к витрине и открываю раздвижную стеклянную дверцу. Взяв щипцами самый большой маффин, кладу его в пакет и ставлю у кассы. Несколько нажатий клавиш – и я сообщаю мистеру Бейли сумму к оплате. Он протягивает мне купюры, и я складываю их в ящик кассы так, чтобы серийные номера смотрели в одном направлении.

— Если бы эти маффины не были лучшими в городе, клянусь, ноги моей здесь бы не было, – ворчит он.

И он прав. Я тоже считаю выпечку в кофейне «Сахарный кубик» лучшей, а еще именно благодаря ей я не умерла от голода. Да и как можно, если мой босс разрешает мне есть все, что я хочу, когда я на смене?

— Ваша сдача, пожалуйста, – говорю я. – Хорошего дня.

Затем я выдавливаю дезинфицирующую жидкость себе на ладонь и размазываю по рукам.

Деньги отвратительны. Во всех возможных смыслах. Но это не значит, что они мне не нужны.

Мистер Бейли раздраженно фыркает, берет свою покупку и направляется к месту в углу, где лежит свежая газета. Как и всегда. Он устраивается на стуле и берет ее в руки, но перед этим бросает на меня быстрый взгляд. После короткого кивка в знак благодарности он переносит все внимание на печатную страницу.