Книга Однажды ты станешь моей, страница 35 – Морган Бриджес

Вот только ни одна церковь не отпустит те грехи, которым я хотел бы предаться.

Она притягивает мой взгляд простыми движениями, каждое из которых чувственно и соблазнительно. Клянусь, эта женщина могла бы просто накрасить губы помадой, а я бы уже был готов прикоснуться к ним членом, чтобы на моей коже остался розовый оттенок. Я качаю головой при этих мятежных мыслях.

И так все время, когда я рядом с Калистой.

Она скидывает свои туфли и снимает мое пальто, ее грудь почти вываливается из выреза рубашки. Я удостоен видеть ее восхитительное тело в этом откровенном наряде. Я бы не возражал, чтобы она была так одета всегда, если я буду единственным зрителем. Она делает шаг и снимает одежду, оставаясь в бюстгальтере и трусиках.

Комплект светло-розового белья, цвет женственный, невинный и милый, как она сама.

Я втягиваю воздух и прижимаю кулак ко рту, едва не кусая руку, чтобы удержаться от громкого стона. Все еще лучше, чем я представлял. Ее тело – это храм, внутри которого я хочу оказаться и поклоняться до полного вознесения.

А потом я отправляюсь прямиком в ад.

Калиста уходит из комнаты в ванную. Я переключаюсь с одной камеры на другую, не теряя ее из виду. Она включает душ, а я крепче сжимаю телефон, чувствуя, как предвкушение закипает у меня в крови. Оно устремляется прямо к члену и охватывает его, и я сжимаю его так сильно, что становится больно.

Эта боль – ничто в сравнении с невозможностью дотронуться до обнаженной Калисты, которую я вижу перед собой.

Она быстро заходит в душ и задергивает шторку, как будто чувствует, что кто-то за ней наблюдает. Но я увидел достаточно.

Когда я завладею ее телом – лишь вопрос времени. Мне только нужно узнать все ее секреты до этого момента. После этого мне придется исчезнуть.

Я должен был сделать это в день похорон.

Я уже подверг себя риску, начав общение с ней. А теперь мне от нее не скрыться. Не дать Калисте узнать правду об убийстве ее отца станет еще сложнее со временем. Мне всегда нравились задачи со звездочкой, но только если они не влекут за собой последствия, из которых мне не выпутаться.

Я кладу телефон на подставку на приборной панели и выезжаю на улицу. Как бы мне ни хотелось быть рядом с мокрой и обнаженной Калистой, нужно держать себя в руках. А если я поддамся вожделению, которое испытываю к ней сейчас, я потеряю контроль.

Над собой.

Над моими целями.

Над моим рассудком.

Это не значит, что я перестану подглядывать, ожидая в томительном предвкушении, когда она вновь покажет мне свое тело. А она этим и занимается. Я стону и ударяю ладонью по рулю так сильно, что она начинает пульсировать.

Мой взгляд мечется между дорогой и телефоном с Калистой на экране. Я удивленно распахиваю глаза, когда она, пройдя в полотенце, снимает его и надевает мое пальто. И то самое чертово жемчужное ожерелье.

И больше ничего.

Белый цвет жемчуга тут же навевает воспоминание о том, как мы с Калистой сидели в кафе и она засунула кейк-поп себе в рот. Когда она повернула его на палочке у себя во рту, мой член стал таким же твердым, как сейчас. А когда она вытащила пирожное изо рта, оставив белую полоску на губах… В тот момент я мог думать лишь о том, как кончаю на ее очаровательные губки, оставляя след точно такими же полосками.