Книга Однажды ты станешь моей, страница 109 – Морган Бриджес

Никто не был с Калистой так, как я. Мы идеально подходим друг другу, поэтому лишь я смогу удовлетворить ее.

— Ты как? – спрашиваю я. Она кивает, и я прищуриваюсь. – Не ври мне.

— Все нормально, Хейден. Я просто… устала.

— Устала?

Она одаривает меня улыбкой, чтобы убедить в своих словах, но это не помогает рассеять беспокойство, собирающееся на задворках моего сознания.

— Ты вообще-то вымотал меня, – говорит она. И хотя у нее и так красное лицо от физической нагрузки, румянец все равно виден на ее щеках. – У меня так никогда не было.

— У меня тоже.

Я выдаю правду, не успевая подумать. Если хоть какое-то сожаление о высказанных вслух самых потаенных мыслях у меня и возникло, то оно тут же испарилось, когда я увидел теплый блеск в ее карих глазах. Калиста смотрит на меня так, словно я ее спаситель. Полагаю, так оно и есть.

Но еще я ее враг, мужчина, убивший ее отца.

Любые чувства, которые она испытывает ко мне, умерли бы, если бы она узнала об этом. Даже во имя правды я не могу рассказать ей. Я рискую потерять Калисту, а оно того не стоит. Ничто не стоит такого риска.

— Хейден, прошу тебя, не говори того, что не думаешь. Не нужно стараться не обидеть меня.

Она и понятия не имеет, насколько не права.

Я поднимаю бровь.

— Я говорю правду.

— Но у тебя было столько женщин. – Она качает головой, притягивая мой взгляд к своим темным волосам. – Сложно поверить, что со мной секс какой-то другой.

— С тобой все другое.

Прежде всего я никогда раньше не был одержим и не преследовал женщин. А еще мне не приходилось за ними гоняться. Но самое важное: никто до нее не пробудил во мне чувства. С Калистой я начинаю испытывать весь спектр эмоций. Это беспокоит меня, но я не в силах остановить процесс.

— Очень мило с твоей стороны, – шепчет она. – Я ценю это.

Я ухмыляюсь.

— Я не пытаюсь быть милым. Я всегда говорю то, что думаю, иначе я бы даже не начинал. Так что верь мне, когда я говорю, что никогда не встречал никого, похожего на тебя.

Эта женщина воздействует на меня совершенно непредсказуемо. Даже сейчас я поражаюсь своему поведению и мыслям, которые появляются, когда она рядом. А я ненавижу сюрпризы. Полагаю, что Калиста единственный человек, которого я не возражал допустить в свою жизнь. Вначале, возможно, но сейчас…

Я представить не могу жизни без нее.

— Если честно, я могу сказать то же самое о тебе, – говорит она. – Харпер думает, что ты сумасшедший.

И это не исключено.

— А ты что думаешь?

Она морщит носик, и мне это кажется милым.

— Я думаю, ты ненормальный, но даже если так, то и я не в себе, потому что мне это нравится.

Если бы ты только знала о том, что я сделал… и сделаю ради тебя.

— Важно только то, что думаешь ты, – говорю я. Она лучезарно улыбается мне, и я снова чувствую знакомую боль в груди. Ту, что приходит только из-за Калисты. – Давай уложим тебя спать.

Она кивает, но, когда я поднимаюсь, она замирает и прижимает ноги друг к другу. Она морщится так, что ее лоб собирается в складочки, и я тут же застываю на месте.

— Кэлли?

— Ничего страшного.

— Посмотри на меня. – Она бросает на меня взгляд, и я, всматриваясь в нее, вижу, как ей неприятно, и спешу утешить: – Не должно долго болеть.

— Да я же не девственница, но я…

Я резко прижимаюсь губами к ее рту, чтобы заглушить продолжение фразы, которое может вывести меня из себя. Калиста не сопротивляется, она приоткрывает рот, и ее тело обмякает под моим. Я целую ее, пока она не обвивает мою шею руками, забывая о любом дискомфорте.