Книга Разрушенный, страница 79 – Мари Мур

Продолжая держать руку у основания шеи, Джек цепляется пальцами в ковролин и пытается доползти к выходу. Вот только слабость и невыносимая боль делают его более и более беспомощным. Я смотрю на его мучения и чувствую, как что-то темное окончательно окрашивает мою душу.

— Ты будешь гореть в аду за то, что ты сделала, – едва слышно выдавливает Джек.

— Благодаря тебе я уже там была, – с этими словами я ухожу прочь.

Май. Мельбурн

Я возвращаюсь домой ближайшим рейсом из Бостона. Моя расплата с биологическим отцом переносится на неопределенное время. Во-первых, мне нужно доработать мой план. А во-вторых, я больше не могла находиться в том же городе, что и он.

Знать, что Кэш совсем рядом. И достаточно сесть в машину, чтобы через несколько минут увидеть его. Того, кто раньше был для меня смыслом жизни. Моей любовью. Моим миром. Моей вселенной.

Но сейчас все, что я чувствую к Кэшу – это ненависть. Я ненавижу его за то, как он обошелся со мной.

Я всегда твердила себе: если когда-нибудь увижу его снова, то просто пройду мимо. Будто он для меня ничто не значит. Будто он не вызывает во мне ничего.

Ни-че-го.

Но что я сделала вместо этого? Черт возьми, я чуть не застрелила его.

Я сделала огромную ошибку, позволив эмоциям взять надо мной верх. Но я больше не собираюсь допускать промахов.

— С возвращением домой, милая, – меня встречает Фрэнк у порога.

Он прижимает меня крепко-крепко, я обнимаю его, и меня обволакивает его парфюм, перемешанный с запахом сигар. Теперь понимаю, что я дома.

— Я скучала, – я оставляю поцелуй на щетинистой щеке Фрэнка.

Он отстраняется и внимательно на меня смотрит. Я не могу ничем ответить, кроме печального взгляда. Я бы многое отдала, чтобы все было иначе.

В молчании мы проходим в гостиную, и первое, что я вижу – букет розовых пионов. Я замираю и смотрю на цветы не мигающими глазами. Удивительно, как вещи, которые раньше приносили легкость и радость, сейчас делают меня непозволительно слабой.

— Что они здесь делают? – спрашиваю я, мой голос тихий и сломленный.

— Их доставили сегодня с утра, – отвечает Фрэнк. – И до этого их доставляли каждые три дня. В службе доставки сказали, что Найл оплатил доставку за год вперед. Я не знал, как поступить, и подумал, что ты сама решишь, что с ними делать.

Найл.

Слышать его имя кажется чем-то нереальным. Словно оно из прошлой жизни, где я была совершенно другой. Где я была девушкой, для которой он дарил цветы, приглашал на свидания и хотел сделать меня своей женой.

Но я больше не Рене.

И никогда ей не стану.

Я подхожу к букету и достаю оттуда белый конверт. Для Рене Найл всегда оставлял романтические послания, и я уверена, что и на этот раз он не сделал исключения. Я достаю записку, сложенную пополам, и читаю ее:

«Через три дня ты станешь моей женой. И эти три дня станут для меня самыми сложными, ведь придется еще засыпать и просыпаться без тебя три ночи и три утра. Разве это справедливо?

Но вместе с тем я счастлив, что совсем скоро ты выйдешь за меня замуж.

Я люблю тебя, Рене.

Вечно твой, Н. М.»

Я застываю с запиской посередине гостиной. На мои глаза наворачиваются слезы. Сколько я не призывала себя к тому, чтобы держать эмоции под контролем, но они все равно выплескиваются наружу.

— Здесь написано, что он меня любит, – срывающимся голосом говорю я. – Это похоже на письма с того света.