Книга Разрушенный, страница 70 – Мари Мур

Никто не достоин твоих слез. А тот, кто достоин, никогда не заставит тебя плакать.

— Я знаю, что ты не хотел становиться причиной, по которой я плачу. Но ты единственный в мире, кто достоин моих слез, – шепчу я, пока позади меня рыдают на скамьях близкие и родственники.

Я оставляю рядом с Найлом букет розовых пионов.

— Ты дарил мне такие цветы на каждом нашем свидании. Я уверена, что ты бы не пришел без букета на нашу последнюю встречу, – говорю я и не отвожу глаз от лица Найла. Его выражение спокойное. Даже величественное.

Я опускаю взгляд и смотрю на помолвочное кольцо. Вспоминаю Найла, как он стоял на коленях и просил меня выйти за него замуж. Я снимаю с безымянного пальца кольцо и вкладываю его в ладонь Найла.

Неожиданно на мое плечо опускается рука. Обернувшись, я вижу непроницаемое лицо Киллиана. Раздаются звуки органа, и только сейчас до меня доходит, что я задерживаю заупокойную мессу.

Я занимаю место на передней скамье между Фрэнком и Киллианом. В ушах звенит, я с трудом могу различить, что произносит епископ. Я не могу оторвать взгляд от гроба и на автопилоте поднимаюсь вместе со всеми. Иду к задней части церкви и чувствую, как на меня смотрят больше десятков глаз.

Среди них я замечаю полные скорби лица родителей Найла. Должно быть, нет ничего невыносимее, чем видеть невестку на похоронах собственного сына и вместе с ним похоронить мечту о том, что он когда-то мог создать свою семью.

Дальше все происходит, словно в тумане. Я едва осознаю, как выносят гроб. Едва осознаю, как его опускают в яму и засыпают Найла землей. Когда его могила оказывается под завалом цветов, все уходят к машинам, припаркованным вдоль дороги у кладбища.

По одну сторону от меня стоит Киллиан вместе с Эйслин, а по другую Фрэнк и родители Найла. Я смотрю на мраморное надгробие с выгравированным именем и чувствую, как рана внутри меня кровоточит. И черная кровь заполняет собой каждую вену.

Пустота постепенно оборачивается тьмой. Зловещей и непроглядной.

Теперь со мной нет того, кто любил меня просто за то, какая я есть. Теперь со мной нет того, кто заставит меня заново полюбить жизнь и вдохнуть в нее краски.

Теперь со мной только моя боль и моя месть.

Из моих мыслей меня выдергивает громкий вопль. Я вижу, как мама Найла издает болезненный всхлип и опускается на колени перед могилой. Ее супруг наклоняется и уводит ее, не в состоянии подобрать слов, чтобы утешить.

Фрэнк обращается ко мне:

— Милая, нам пора. Наш самолет заправлен и готов к вылету.

— Сейчас я не могу вернуться в Мельбурн, – произношу я, и мой голос лишен всяких эмоций.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы подготовили дом в Гринвуд-Лейк, – Фрэнк тянется к пиджаку за телефоном, но я прерываю его.

— Я не поеду туда. У меня есть одно незаконченное дело, – отвечаю я, пока стоящие рядом со мной Киллиан и Эйслин молчат. – Мне нужна твоя машина.

— Милая, в таком состоянии небезопасно садиться за руль. Оук тебя отвезет.

— Еще мне понадобится пистолет с глушителем и наличные, – невозмутимо продолжаю я.

— Что ты задумала? – спрашивает Фрэнк.

— Возможно, я когда-нибудь расскажу об этом. Но не сейчас.

— Я твой отец, – твердо заявляет Фрэнк, и его тон становится суровым. – Я должен знать.

В наш разговор впервые вмешивается Эйслин: