Книга Разрушенный, страница 33 – Мари Мур

В глазах Фрэнка застывает сочувствие. Он молча переводит взгляд за мою спину, и я оглядываюсь через плечо. Узорчатое изголовье кровати перепачкано кровью. Кроме него кровавые пятна виднеются на подушках и смятой простыни.

Я отказываюсь верить в то, что вижу. Это моя кровь?

— Мисс Гросс, я сделала для вас чай, – в спальню заходит миссис Рендап.

Она держит перед собой поднос, на котором дымится чашка. Женщина осторожно передает ее мне, и я обхватываю чашку, улавливая аромат трав.

— Пейте, – говорит миссис Рэндап. – Этот чай успокаивающий.

Я делаю несколько небольших глотков, чувствуя, как меня наполняет внутреннее тепло. Фрэнк отпускает миссис Рэндап, и она уходит. После этого он поднимается с кровати и направляется к открытому окну. Достает сигару и закуривает ее, выпуская струю дыма наружу.

В спальне стоит тишина. Из сада доносится треск светлячков, где-то далеко у озера слышится кваканье лягушек. Я вытираю мокрые от слез щеки тыльной стороной ладони и первой нарушаю молчание.

— Прости, – едва слышно произношу я.

— За что ты извиняешься? – спрашивает Фрэнк.

— За то, что я устроила. Мне приснился кошмар, и я потеряла контроль.

— Не нужно извиняться за сон, – возражает Фрэнк. – Это я должен перед тобой извиниться. Вчера я перебрал с выпивкой и наговорил много того, чего не стоило.

— В моем кошмаре нет твоей вины, – шепчу я.

Фрэнк зажимает сигару между указательным и большим пальцем, когда его взгляд встречается с моим.

— Кто такой Кэш? – неожиданно спрашивает он, и от его вопроса во мне напрягается каждая мышца. – Ты без конца повторяла во сне его имя.

Я опускаю взгляд, крепче обхватив пальцами чашку.

— Парень из прошлого, – признаюсь я. – Когда-то мы любили друг друга.

— Он мертв? – спрашивает Фрэнк, и по моей коже ползут мурашки.

— Нет. Он жив, и с ним все в порядке.

— Тогда почему его нет рядом с тобой? Почему вы не вместе?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить то, что может разорвать меня изнутри. У меня не хватает слов, способных описать мое состояние.

— Это уже не имеет значения.

Не совсем аккуратно я ставлю чашку на прикроватную тумбочку. Несколько капель попадают на кожу и обжигают ее. Не обращая внимания на жгучую боль, я беру телефон и ввожу в поисковой строке ближайший вылет из Нью-Йорка.

— Фрэнк, – говорю я и делаю решающий вдох. – Я хочу домой. В Мельбурн.

Фрэнк не задает лишних вопросов.

— Я распоряжусь, чтобы собрали наши вещи.

— Не надо, – отказываюсь я. – Я полечу одна. Мне нужно побыть наедине с собой.

— Как ты себе это представляешь? – спрашивает Фрэнк и категорично заявляет. – Я не могу отпустить тебя одну в таком состоянии.

Я встаю с кровати, направляюсь к нему и беру его за руку. Теперь к его парфюму добавился еще один аромат – табак. Я ловлю себя на мысли, что привыкала к нему и не морщусь, как раньше.

— Папа… – говорю я и тут же осекаюсь. – То есть, Фрэнк. Со мной все будет в порядке.

Фрэнк удивленно на меня смотрит, будто у меня выросла вторая голова. Я впервые назвала его папой, но мне кажется это таким правильным и естественным.

В следующий миг Фрэнк заключает меня в крепкие родительские объятия. Одну руку он кладет мне на спину, а второй мягко поглаживает по голове. Затем осторожно отстраняется от меня и смотрит сверху-вниз.