Книга Искушение, страница 145 – Мари Мур

Глава 27.

Кристиана

— Нет! – ору я пересохшим горлом. – Пожалуйста… прекрати…

Я дрожу от рыданий, когда ночной лес сотрясает оглушительный звук. От выстрела в моих ушах звенит, и, мне кажется, все останавливается. Мое дыхание, мое сердце, мои страдания.

Проходит секунда, другая, и рядом со мною на землю падает Джеймс. Я не вижу его лица, не вижу: открыты ли его глаза. Он не двигается и не издает ни единого звука. Его гребаное тело не шевелится, и я не верю в то, что произошло.

Джеймс мертв?

Тяжело дыша, я оглядываюсь. Мои глаза судорожно выискивают в темноте леса того, кто выстрелил в Джеймса. Я замечаю что-то черное рядом с деревом и с трудом сглатываю ком.

— Я знала, что этой ночью найдется причина, по которой мне нужно взять с собой пистолет, – темная фигура отстраняется от ствола сосны.

Это Грейс.

Она приближается в мою сторону, и в лунном свете ее профиль и светлые волосы окрашиваются серебром. На ее плечи накинут черный длинный тренч, который магическим образом не зацепляется ни за одну ветку, торчащую из земли.

Остановившись в нескольких футах, Грейс смотрит на меня сверху вниз с явным пренебрежением на лице.

— Ты такая жалкая, Лазарро. До сих пор не понимаю, что мои братья нашли в тебе, – произносит она, нарушая молчание.

Грейс говорит эти слова со своим привычным спокойствием и ледяным высокомерием. Словно это не она минуту назад выстрелила в человека.

Даже, если этим человеком оказался конченный ублюдок Джеймс Уильямсон, у меня бы после такого, как минимум, тряслись руки.

Тем временем, в моей голове проносятся множество вопросов: почему Грейс не участвует в игре для учеников «Дирфилда», а вместо этого бродит в лесной глуши, будто для нее это совершенно нормально? Откуда у нее пистолет? И наконец, почему она не предлагает помощи и просто наблюдает, как я лежу в грязи и безуспешно пытаюсь подняться?

Напрягшись всем телом, я переворачиваюсь на спину и с трудом принимаю сидячее положение. Моя задница утыкается в лежачего позади меня Джеймса, и я содрогаюсь от страха. Хоть он и не подает признаков жизни, но давайте начистоту: я видела достаточное количество фильмов ужасов. И в каждом злодеи всегда оживают в неподходящий момент. И мне бы не хотелось, чтобы Джеймс внезапно пришел в себя и перерезал мне горло.

— Ты бы не могла развязать меня? – я обращаюсь к Грейс. – И, кстати, спасибо, что спасла меня.

— Не обольщайся, Лазарро. Я потратила пулю на Джеймса не ради тебя, – вдруг говорит она.

— Тогда зачем ты сделала это?

Прищурившись, Грейс делает шаг в сторону и медленно обходит вокруг меня и Джеймса. От ее пронизывающего взгляда озноб пробегает по моей коже. Возможно, я ненавижу Грейс. Но еще больше я ненавижу себя за то, что оставшись с ней один на один, я всегда чувствую себя… не способной противостоять ей.

Сделав круг, Грейс останавливается напротив меня и задумчиво произносит:

— Пожалуй, я могу доверить тебе свою тайну.

Тайну? На мгновение я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Что это, черт возьми, значит?

— Незадолго до возвращения Десмонда в Бостон я увидела распоряжение отца. Ты уже знаешь о нем. Все дети Маркоса Аматорио могут стать партнерами компании и вступить в права наследства, если наши супруги будут из состоятельного круга, – последние слова Грейс произносит с толикой раздражения. – Меня это не устраивало. И тогда я придумала план, как вернуть себе независимость. Мне нужно было устроить все таким образом, чтобы отец вычеркнул Десмонда из распоряжения и сделал меня доверенным лицом компании.