Книга Искалеченные. Книга 2, страница 72 – Мари Мур

— Я уже рядом, – прошептал голос в затылок. – Скучала по мне?

Лин задыхалась. Она хотела повернуть голову, чтобы взглянуть, где Рэймонд, но резкий удар по макушке выключил в глазах свет.

* * *

Лин попыталась глубоко вздохнуть, но ничего не вышло. Пустой, лишенный воздуха, вдох. Второй. Третий. А когда ей все-таки удалось сделать вдох, воздух обжег ее горло. Лин инстинктивно потянулась к шее руками и раскрыла глаза.

— Рэй! – она подскочила с постели и вцепилась в кулон.

Громко всхлипнув, она повернула голову. Половина кровати непривычно пустовала, и Лин захотелось плакать. Плакать так сильно, чтобы сорвать голос от крика. Плакать так горько, чтобы перед глазами все расплывалось, и глотать, отчаянно глотать слезы.

Ее ночные кошмары вернулись.

Только в этот раз все было до жути правдоподобно.

Лин приснился день из реальной жизни, где она действительно гуляла по пляжу, где наткнулась на толпу и странного туриста, где они уехали домой вместе с Рэймондом. В реальности они спокойно добрались до дома, а во сне…

Во сне вернулся он и снова попытался задушить ее.

— Рэй! – крикнула Лин, вглядываясь в темноту комнаты.

Тишина.

Лин потянулась к тумбочке за телефоном, заметив сложенный пополам белый листок бумаги. Продолжая всхлипывать, Лин дрожащими руками нащупала кнопку ночника и схватила записку, написанную ровным почерком.

Ты крепко спала, и я не стал тебя будить. Повез  твою маму в аэропорт.

P.S. Сегодня ты будешь кричать подо мной, не боясь, что мама услышит. Я люблю тебя.

Лин упала на подушку, по-прежнему держа в руке записку. Неудивительно, что она могла проспать отъезд матери.

В последний месяц Лин все больше времени проводила в постели, словно отсыпалась за тот период, пока ее мучили кошмары. До сегодняшнего дня…

Внезапно резкая головная боль ударила в затылок, а тело содрогнулось в рвотном позыве. На подкашивающихся ногах Лин вбежала в ванную комнату. Ее продолжало трясти, и она склонилась над унитазом, вцепившись в его края.

Когда волны, выворачивающие наизнанку, утихли, Лин устало поднялась. Она поплелась к раковине и открыла кран. В отражении ее лицо казалось мертвецки бледным, и Лин тут же принялась умываться прохладной водой, возвращая коже привычный цвет.

— Только ты могла проспать отъезд мамы, – заявила она зеркалу охрипшим голосом.

Головная боль не спадала, скорее наоборот, распространялась еще больше, подкрадываясь с затылка к вискам. Лин открыла шкафчик, потянувшись к белому флакону. «Тайленол» или что-то еще способно снять боль. Лин не была сильна в медицине, но действие некоторых препаратов знала достаточно хорошо.

Она взяла белый пузырек обезболивающего, открыла крышку, но вдруг лекарство выскользнуло из ее рук, и по кафелю рассыпались круглые таблетки.

Лин прошиб озноб. Упаковка с тампонами была не тронута.

— Черт, черт, черт! – воскликнула Лин, стараясь не обращать внимание на головную боль.

Ее мать прогостила у них дома месяц. Чертов месяц трепала нервы, докапывалась до Рэймонда, рассказывала самые ужасные моменты из детства. Но Лин впала в нешуточную панику не из-за этого. Весь месяц она не открывала этот долбанный шкафчик и не пользовалась тампонами.

— Какая же я идиотка! – в сердцах воскликнула Лин.

Нельзя же так бесцеремонно отключать мозг. Нельзя же идти на поводу у своих желаний, сотрясающих тело приятными судорогами. Лин не нужно было вестись на Рэймонда и его непристойные фразочки, отключающие голову. Он не пользовался презервативом!