Книга Искалеченные. Книга 1, страница 99 – Мари Мур

Наконец Рэймонд в очередной раз потянулся за мазью, а затем положил свою татуированную руку на то место, где бешено колотилось сердце. От этого контакта я вздрогнула, а по коже побежали мурашки.

Рэймонд нанес несколько капель на грудь, очертил круг вокруг соска, и я вжалась в диван. На самом деле я отчаянно жаждала поддаться вперед, навстречу его прикосновениям, но изо всех сил себя сдерживала. Рэймонд трогал меня не потому, что ему это нравилось, а потому что он хотел мне помочь поскорее избавиться от синяков.

На его шее дернулся кадык, когда он нанес несколько капель на живот и начал втирать мазь. Я опустила взгляд, украдкой посмотрев ему между бедер, и меня охватил непривычный трепет. Под его джинсами отчетливо выпирал бугор, но внешне лицо Рэймонда оставалось абсолютно беспристрастным.

Я не понимала: в чем дело. Если Рэймонд хотел меня, тогда почему он скрывал свое желание?

Вдруг осознание обрушилось на меня с такой неожиданностью, будто молния ударила в дерево. Мне стало ясно, почему я лежала перед ним практически голая, а Рэймонд не предпринял ни одной попытки соблазнить меня.

Его член отреагировал на меня. Но сам Рэймонд не хотел меня. Его отпугивали мои синяки, и то, что со мной сделал Майк.

За одно мгновение мой взгляд стал убийственным, и я с яростью потянулась за топиком.

— Что ты делаешь? Мазь должна впитаться, – Рэймонд поднял темные глаза на мое лицо.

— Я тебя отпугиваю? – спросила я, и мой голос от напряжения дрогнул. – Скажи, как есть! Кто захочет ту, на которой оставил отметины другой?

Если тишина могла оглушать, то сейчас был, как раз такой случай. Несколько секунд Рэймонд молчал, но лучше бы он накричал на меня.

— Ты правда считаешь, что меня отпугивают синяки? – недовольно спросил он, закручивая крышку на банке.

Интересно, а у него есть мазь, чтобы стереть из памяти весь этот дурацкий день?

— Называй вещи своими именами! Вместо "синяков" ты хотел сказать "клеймо"! – закричала я, наперекор Рэймонду натягивая обратно топик.

— Если бы я хотел сказать "клеймо", я бы сказал прямо в лоб! – его глаза пылали огнем. Рэймонд кинул банку на стол, и она, проскочив по поверхности, с шумом упала на пол. – Я говорю, как есть. В отличие от тебя у меня нет привычки не договаривать.

— Спокойной ночи! – выпалила я и отвернулась от него к стенке дивана.

Воцарившаяся тишина в комнате прервалась дрожью в стенах. Рэймонд вышел из квартиры, со всей силы хлопнув входной дверью.

— Кретин, – прошипела я, укрываясь пледом.

Щека соприкоснулась с подушкой, и я поморщилась. Боль была не от ссадины, боль была от обиды. На что я надеялась? Разве я могу привлечь внимание такого парня, как Рэймонд? Он не испытывает ко мне никаких чувств, кроме жалости.

Все эмоции, скопившиеся за день, превратились в потоки слез. Я потеряла счет времени, рыдая в подушку. Когда мои обессиленные от тяжести веки сомкнулись, я провалилась в сон.

Линдси

Я пыталась выбраться из темной комнаты, но дверь была закрыта. Руки беспомощно стучали по двери, и с каждым ударом мне становилось больнее. Я ощущала тяжелое дыхание на затылке, за которым последовал зловещий смех. Повернув голову, я увидела змеиные глаза. Каждая клетка в теле задрожала от страха.

– Я же говорил, что сломаю тебя.