Книга Искалеченные. Книга 1, страница 96 – Мари Мур

— Мне не терпится увидеть тебя с мокрыми волосами после душа, – прервав тишину, Рэймонд посмотрел мне в глаза.

Я замерла. Говорящий сентиментальности Рэймонд Стэлфорд очень редкое явление, и не хотелось его прерывать. Хотелось запомнить это мгновение, когда я не смела ожидать чего-то большего.

Линдси

Англичане считают, что кошка черепахового окраса защищает от болезней и невзгод. В Штатах полагают, что трехцветки приносят в дом деньги. Кто сочиняет эту чушь? Мой пустой кошелек и перебинтованная нога красноречиво говорят об обратном.

Мой пушистый "талисман счастья" по кличке Фрэнки вольготно развалился в кресле и громко мурлыкал. Его золотистые глаза в обрамлении рыжего и черного окраса выражали высшую степень удовлетворенности. И в целом по расслабленной позе кота можно было судить, что Фрэнки дал "добро" на новое жилище.

От созерцания кота меня прервал Рэймонд, появившийся в гостиной.

— Фрэнки понравилось у тебя, – я подняла голову и посмотрела на него.

— У нас, – поправил меня он.

У нас.

От двух простых слов в моей груди разлилось тепло, и я готова была замурлыкать гораздо громче своего кота.

Тем временем, Рэймонд приблизился к дивану, на котором я лежала, и подложил мне за спину еще одну подушку. Я благодарно ему улыбнулась и вновь оглядела гостиную.

Ее стены были отделаны темно-коричневым кирпичом, одна из них была полностью скрыта массивными полками с книгами. Я представила, как смогла бы провести один из вечеров. Или бы выбрала детектив и погрузилась в чтение, удобно устроившись в кресле рядом с панорамным окном с видом на сумеречный Бостон.

Идеально.

Или другой вариант. Я и Рэймонд легли бы на ковер с пушистым ворсом и смотрели бы на потолок. На нем бы мелькали кадры какого-нибудь старого фильма через проектор, но совсем скоро я бы потеряла интерес к кино и сосредоточила внимание на Рэймонде. На его глазах и губах…

От своей разыгравшейся фантазии я протяжно вздохнула. Линдси, что за гребаная сентиментальность?

— Я еще не успел ничего приготовить, но мы можем заказать пиццу или что-нибудь из корейской кухни, – предложил Рэймонд. – Что будешь?

«Что-нибудь покрепче и погорячее»,– вертелось на языке, когда я молча разглядывала стоящего передо мною Рэймонда.

Он уже переоделся в серые спортивные штаны и простую белую футболку. Но даже в обычной одежде Рэймонд выглядел первоклассно.

Его накаченные мускулы и черные линии татуировок просвечивались сквозь белоснежную ткань. Нательные рисунки представляли собой узоры, которые переплетались между собой и тянулись вверх, заканчиваясь примерно на середине шеи.

Я проглотила застывший в горле ком. Одомашненный Рэймонд оказался неожиданно горячим. И какой придурок решил, что женщины любит ушами?

— Это больно? – спросила я, рассматривая надписи на его руках.

— Терпимо.

— А когда ты сделал первую татуировку? – я вдруг поняла, как мало о нем знаю.

— В восемнадцать, – ответил он, и его голос дрогнул. – Я закажу нам пиццу, хорошо?

Я кивнула, и Рэймонд вышел из гостиной. Я растерянно смотрела ему в след, не понимая, почему он так резко помрачнел после моего простого вопроса? Для него это болезненная тема?

— Переоденешься во что-нибудь поудобнее и полегче? – Рэймонд вернулся и поставил на низкий стол рядом с диваном чашку с зеленым чаем. От его потерянного вида не осталось следа, либо он хорошо скрывал это.