Книга Искалеченные. Книга 1, страница 79 – Мари Мур

— Отвали от меня, сукин сын! – заверещала я с новой силой, увидев, как он приближается вместе со мной к кровати.

Майк отпустил мои волосы, но кожа на затылке продолжала адски гореть. Я громко всхлипнула, когда ублюдок повалил меня на кровать.

— Не трогай меня! – я попыталась подняться, но Майк впечатал меня обратно своим грузным телом.

— Можешь, сколько угодно орать. Тебе все равно никто не поможет.

Майк замахнулся, и его тяжелая рука прошлась по моему лицу. Щеку с левой стороны словно пронзило тысячи игл.

Прижавшись вплотную, ублюдок уткнулся мне в шею и начал кусать ее. Тошнотворный ком застыл в горле, я попыталась отстраниться. Но Майк яростно зарычал и стал кусать больнее, обдирая щетиной мою кожу.

Оторвавшись от шеи, он накрыл мой рот и попытался проникнуть языком внутрь. Я отодвинулась, из последних сил упираясь в его тяжелый торс руками.

— Лежи тихо, сука! – Майк снова замахнулся и ударил по лицу.

Перед глазами все расплывалось, слезы беспрерывно текли по щекам от страха, беспомощности и боли. Я почувствовала, как ублюдок схватил мои руки в районе запястий, и пережатые вены отчаянно запульсировали.

— Страх тебе идет, – Майк наклонился, рассматривая меня змеиными глазами. – Я же говорил, что сломаю тебя.

Я шумно сглотнула, увидев, как Майк резко задрал футболку и отодвинул в сторону бюстгальтер, начав кусать грудь. Громко всхлипнув, я поморщилась и согнула коленку, чтобы ударить. Без толку.

— Тише, – процедил он, надавив бедром на ногу и лишая меня движений.

Мерзкое животное говорило правду: мне уже никто не поможет. Рэймонд не пришел. Раздался звук расстёгнутой молнии, и я тревожно подняла голову, беспомощно наблюдая, как этот жалкий ублюдок одной рукой стягивал мои джинсы.

— Не надо! – прокричала я, не узнав свой хриплый и надломленный голос.

— Тебе понравится, – Майк обнажил белые зубы в улыбке. – Я обещаю.

Мне хотелось, чтобы в голове что-то переключилось, и я отказывалась верить в реальность происходящего. Чтобы мое подсознание игнорировало мужской силуэт, нависший сверху; запах алкоголя, оставляющий горечь во рту; звук расстегнутого ремня; и мерзкие руки, стягивающие в узел белье, врезающееся в мои бедра. Но я все отчетливо видела и слышала. И если я выживу, то не хочу ничего помнить.

— Введи двойную дозу кетамина, – я взглянула в лицо Майка.

Я слышала, что во время передозировки сердце может остановиться. Но меня больше всего пугало, что я буду все осознавать.

— От двойной ты отключишься. Хватит одного куба, – в ответ я беззвучно кивнула, глядя на смотрящий на меня пистолет. – Не дергайся!

Он слез с меня, не снимая с прицела. Я перестала смотреть в его сторону, беспомощно глядя в потолок. Только слышала, как он хлопнул ящиком и зашелестел вскрытой упаковкой шприца. Затем глухой звук открытой ампулы, а дальше…

Я не чувствовала боли от укола. Только легкое жжение в руке, которое стало теплым и разнеслось по телу. Мои ноги стали ватными, а голова невыносимо тяжелой. Я опустилась на подушку, ныряя в мягкую волну. Она закутала меня, словно в пушистый плед.

Фокус сузился, комната погрузилась в темноту. Лишь изредка вспыхивал свет, как будто кто-то баловался выключателем. Я почувствовала рядом с шеей дыхание, и как чужие руки сжали мою грудь. Я испуганно зажмурилась. Пожалуйста, отключайся!