Книга Мир Аматорио. Неделимые, страница 225 – Мари Мур

Вдалеке раздаются сирены и рассеивают остатки воспоминания.

— Кэш, – я прижимаюсь к нему. – Ко мне вернулась память. Я все вспомнила.

— О, черт… Малышка, я не мог рассказать тебе про Блаунта, и то, что он с тобой сделал. Прости меня за то, что я это допустил. Прости за то, что позволил этому случиться. Даже если ты не хочешь меня прощать, то хотя бы обмани и скажи, что прощаешь.

Я поднимаю голову и смотрю в его лицо. Оно белое и бескровное.

— Кэш, ты не виноват, – выдыхаю я.

Я вижу, как его губы растягиваются в слабой улыбке. Он с трудом поднимает голову и целует меня в губы. Внезапно его веки закрываются, голова обессилено падает на землю. Его рука соскальзывает с моей щеки и безвольно сползает вдоль его тела.

Я обхватываю его лицо обеими руками. С моих ресниц стекает слеза и падает на его окровавленную кожу.

— Кэш… – шепчу я. – Кэш, пожалуйста…

Он не двигается.

Звуки сирены становятся все громче и громче, когда внутри меня все разрывается.

Я распадаюсь на части, плачу и не могу остановиться. Я лечу в бесконечную темную пропасть. Она сгущается вокруг меня, и у меня больше нет сил с ней бороться. Я готова в ней потеряться.

Нью-Йорк

Мои веки трепещут в знак протеста на настойчивый писк. Я слышу шорох простыни и шум аппаратов. Продолжаю прижиматься щекой к его ладони и не поднимаю голову. Я все еще хочу чувствовать тепло его кожи.

Я открываю глаза и вижу, как с больничной кровати на меня смотрит Кэш.

— Привет, принцесса, – шепчет он.

От его тихого голоса по телу пробегает дрожь.

Его голова лежит на подушке, шея и верхняя часть туловища перебинтованы. Кэш до пояса укрыт простыней. Из его мускулистых рук торчат иглы и провода, подключенные к мониторам.

— Прости меня, Кэш. Я прилегла всего на минутку. Не знаю, как так вышло, что я уснула.

— Все в порядке, принцесса, – говорит он. – Мне нравится смотреть, когда ты спишь. Как малыш?

Кэш разговаривает заторможенно и медленно – побочный эффект наркоза и анестезии. Но даже в таком состоянии он в первую очередь волнуется за нашего ребенка.

Я целую его руку.

— С ним все хорошо, – отвечаю я. – Доктор сказал, что ему ничего не угрожает.

В глубине глаз Кэша сверкает проблеск облегчения. Проходит несколько секунд, и я не могу на него насмотреться. До сих пор не верю, что вижу вновь эти синие завораживающие глаза.

— Как Голди? – спрашивает Кэш.

У меня внутри все сжимается.

— Прости меня, Кэш, – выдавливаю я. – Я обманула тебя.

Моя одинокая слеза скатывается на ладонь Кэша.

— Голди меня спас, но он сам… – я всхлипываю. – Он не выжил.

Кэш испускает тяжелый мрачный вздох. Я проглатываю новую порцию слез.

— Мне жаль, что так вышло, – тихо произносит он. – Голди наш пушистый герой.

— Вы оба мои героя, – я грустно улыбаюсь ему сквозь слезы и поглаживаю живот. – Вы спасли нас обоих.

Мы молчим и смотрим друг на друга.

И меня переполняют и захлестывают чувства. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не прижаться к Кэшу и запечатлеть поцелуй на его губах. Но я боюсь лишний раз сделать ему больно.

— Я должна вызвать медсестру.

Я медленно поднимаюсь с кресла, чтобы дотянуться до кнопки над изголовьем кровати. Осторожно просовываю ступни в кроксы. Эластичный бинт туго фиксирует правую ногу от пальцев до колена. И я уже не испытываю такую боль, когда наступаю на ногу.