Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 92 – Ольга Дашкова

— А откуда ты знаешь подробности? Ты же не был…

— Хватит! – перебивает меня Хадидже, ее голос дрожит от злости и чего-то еще. Страха? – Какая разница, откуда я знаю! Важно то, что мой сын умирает!

Но теперь я как собака, взявшая след. В ее поведении есть что-то неправильное, что-то, что не вписывается в общую картину.

— Вы знали, – медленно произношу я, пытаясь собраться с мыслями. – Вы знали о похищении еще до того, как оно произошло.

— Ты с ума сошла…

— НЕТ! – рявкаю так громко, что она отступает. – Я не сошла с ума! Я наконец-то начинаю понимать, что здесь происходит!

Хадидже бледнеет, на ее лице выступили капли пота. Подруги за ее спиной переглядываются, явно не понимая, о чем идет речь, но чувствуя напряжение.

— Слушайте меня внимательно, – мой голос становится холодным как лед. – Я выясню, кто это организовал. Я найду того, кто нанял эту женщину. И когда я его найду…

Не договариваю. Слишком много свидетелей, слишком много ушей. Но Хадидже понимает, что ей угрожают. В ее глазах мелькает что-то похожее на страх.

— Ты ничего не найдешь, – шепчет она. – Ты просто напуганная девчонка, которая не понимает, в какой мир попала.

— Может быть, – соглашаюсь. – Но я жена Амира Демира. И я не позволю никому причинить ему вред. Никому.

Последнее слово я произношу, глядя ей прямо в глаза.

Хадидже разворачивается и уходит, уводя за собой своих спутниц. Коридор опустел, остались только мы с Керемом. Он все еще стоит у стены и смотрит на меня с каким-то новым интересом.

— Интересное представление, – говорит он наконец. – Мать в гневе может наговорить лишнего.

— Слишком много лишнего, – соглашаюсь, не сводя с него глаз. – Керем, где ты был сегодня днем?

— По делам. У меня, в отличие от некоторых, есть свои дела.

— Какие дела? Где?

Он улыбается, но в его улыбке нет тепла.

— С каких это пор я должен отчитываться перед женой брата?

— С тех пор, как твой брат получил пулю, которая предназначалась мне. И я хочу знать, кто знал об этом заранее.

Керем отрывается от стены и подходит ближе. В его движениях чувствуется угроза, но я не отступаю.

— Осторожнее, Элиф. В этой семье есть тайны, которые лучше не раскрывать.

— А есть предатели, которых лучше не прикрывать.

Мы смотрим друг на друга, как два хищника, оценивающих силы противника. Но разговор прерывает скрип открывающейся двери операционной.

Я бросаюсь к хирургу, сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из груди.

— Доктор! Как он? Он жив?

Врач снимает маску. Лицо у него усталое, но не безнадежное.

— Операция прошла успешно. Пуля прошла мимо сердца, но задела легкое. Мы остановили кровотечение. Но следующие сутки будут критическими.

Ноги подкашиваются от облегчения. Жив. Он жив.

— Когда я смогу его увидеть?

— Он в реанимации. Посещения запрещены, кроме как для самых близких родственников, и то на пять минут.

— Я его жена.

Доктор кивает.

— Можете зайти через час. Но ненадолго, он еще под наркозом.

Керем подходит ближе.

— Доктор, а мать может…

— Простите, но пока только супруга. Состояние пациента нестабильное, лишний стресс может навредить.

Я почти улыбаюсь, представляя лицо Хадидже, когда ей скажут, что в реанимацию пускают только меня.

Когда врач уходит, я поворачиваюсь к Керему.

— А теперь давай поговорим начистоту. Где ты был? И не ври мне – я все равно узнаю.