Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 54 – Ольга Дашкова

Зал дышит роскошью. Османские традиции переплелись с европейской изысканностью, создав мой мир – мир, где я творю законы. Но единственный закон, который меня интересует, – это покорность той, что отвергает меня своим молчанием.

Ее платье – пощечина всем канонам. Не то покорное одеяние, которое приготовила Хадидже. Элиф превратила свадебное платье в боевое знамя. Шелк облегает тело, как вторая кожа, обнажая плечи. Декольте – вызов, брошенный старейшинам клана, жемчужный пояс переливается,

Она изуродовала материнский выбор и сотворила свой. Бунт, облаченный в шелк и драгоценности. И я хочу сорвать с нее это творение – не от злости, а от жажды, которая сжигает внутренности.

Но эти взгляды…

Проклятые мужские взгляды, которые ползают по ее коже, словно мерзкие пауки. Я слежу за каждым движением их глаз, за каждым взглядом, украденным у моей собственности.

Ревность поднимается волной цунами, захлестывает разум. Хочется вырвать им глаза, размазать по стенам, оставить только нас двоих в этой комедии притворства.

МОЯ. Это слово стучит в моей голове, как отбойный молоток.

Свадебные ритуалы как кандалы, которые я сам выбрал. Вчерашняя церемония с хной была пыткой: я наблюдал, как она сидит неподвижно, пока женщины голосят о женской доле. Ее отвращение можно было резать ножом, и я задыхался от желания схватить ее и унести прочь от этого театра.

Утренние омовения… Воображение рисовало ее в бане – тело, блестящее от влаги, пряди волос, прилипшие к затылку. Я мечтал оказаться рядом, чтобы вода стекала с ее кожи сквозь мои пальцы.

Красная лента, связывающая наши руки, трепетала от ее дрожи. Ледяная ладонь в моей руке – как прикосновение смерти. В венах закипала ярость. Мне не нужен ее ужас, мне нужна ее страсть.

Раньше я мечтал сломить ее дух. Эту заносчивую девчонку, которая осмелилась бросить вызов Амиру Демиру. Но сейчас… Сейчас я понимаю, что сломленная Элиф перестанет быть Элиф. Я жажду укротить стихию, а не превратить ее в болото.

Выкатывают свадебный торт – монстра в золотой глазури и сахарных цветах. Памятник моему могуществу. Мы стоим плечом к плечу, нож лежит в наших соединенных руках, ее пальцы касаются моих.

Арктика встречается с вулканом. Хочется переплести пальцы, сжать их до боли, присвоить себе навсегда.

Она смотрит на что угодно – на торт, на гостей, на потолок – только не на меня. Это как пуля в колено.

Мы разрезаем торт, а я представляю, как стягиваю с нее этот наряд, как мои ладони ласкают ее тело, как она наконец поднимает на меня взгляд – не полный ненависти, а горящий желанием. Чтобы она выкрикивала мое имя – не в агонии, а в экстазе, который сожжет нас дотла.

Аплодисменты гостей сливаются в белый шум, но я различаю каждый ее вздох. Слежу за венкой на ее шее, за выбившимися из прически локонами. Мне так хочется коснуться губами этой точки, где пульс отмеряет ритм жизни, заставить ее сердце биться в такт моему.

Процессия направляется в спальню. Красные ленточки, здравицы, музыка – все растворяется в реве крови в ушах. Ее рука в моей – ледяная, дрожащая. Страх. Этот проклятый страх возводит между нами китайскую стену.

Дверь захлопывается. Наступает густая тишина.

Элиф застыла посреди комнаты, ее платье переливается в мягком свете, рубиновые камни на шее горят, как капли крови. Моей крови.