Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 51 – Ольга Дашкова

— Ты не умрешь, Элиф, ты будешь жить. Для меня. Со мной. И ты сама придешь ко мне, потому что огонь в тебе горит для меня. Ты можешь кусаться, кричать, бежать, но ты не спрячешься от этого. От нас.

Оттолкнула его, вложив в это всю свою ярость, и он отступил, но его глаза не отпустили меня. Развернулась и пошла прочь, чувствуя, как шелк халата липнет к коже. Шаги гулко отдавались в тишине дворика, но я знала, что его взгляд следует за мной.

Вернувшись в комнату, захлопнула дверь, прислонилась к ней, чувствуя, как дрожат руки. Его вкус все еще был на губах, его запах – в воздухе.

Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он делал со мной, за то, что его прикосновения, его слова разжигали во мне что-то, что я не могла контролировать.

Это было не желание – это была война, где он был врагом, а мое тело – предателем.

Упала на кровать, закрыла глаза, но сон не шел. Вместо него был Амир – его голос, его руки, его поцелуй. И я ненавидела себя за то, что часть меня, глубоко внутри, хотела, чтобы он продолжил, что начал.

День свадьбы наступил, как приговор.

Утро ворвалось в мою комнату с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжелые бархатные занавеси. Воздух был пропитан ароматом роз, которые Амир продолжал присылать, и их запах, густой и удушающий, смешивался с моим страхом.

Я сидела на краю кровати, сжимая пальцы так, что костяшки побелели. Спина покрылась холодным потом, липким, как стамбульская духота. Руки дрожали, и я не могла остановить эту дрожь, хотя знала, что это всего лишь реакция тела – адреналин, кортизол, инстинкт самосохранения, кричащий мне бежать.

Но бежать было некуда. Этот дом, этот город, этот мужчина – они держали меня в клетке, которую я не могла разорвать.

Дверь открылась, в комнату вошли служанки, они несли коробки, перевязанные шелковыми лентами, и их шаги были почти бесшумными, словно они боялись нарушить тишину моего ада.

Я знала, что в коробках – свадебное платье, выбранное не мной, а Хадидже-ханым, этой ледяной султаншей, которая видела во мне лишь пятно на своей династии.

Желудок сжался, тошнота подкатила к горлу. Я не хотела видеть это платье, не хотела надевать его, не хотела становиться частью их ритуала. Но я не могла просто сидеть и ждать, как жертва перед закланием.

— Госпожа Элиф, – прошептала Фатма, старшая из служанок, опуская коробку на стол. – Это для вас. От госпожи Демир.

Не ответила, лишь кивнула, чувствуя, как гнев начинает разгораться в груди, заглушая страх. Они открыли коробку, и я увидела платье – длинное, белое, с высоким воротом и рукавами, закрывающими даже запястья.

Оно было как саван, как мантия монашки, призванная спрятать меня, задушить мою волю, превратить в куклу, которая будет молчать и кивать. Ткань, тяжелый шелк с тонкой вышивкой жемчугом, была красивой, но в ней не было меня.

Это было платье для другой – для той, кем я никогда не стану.

— Нет, – мой голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Я не надену это.

Служанки замерли, их глаза расширились от ужаса. Фатма шагнула вперед, ее руки дрожали, когда она попыталась возразить:

— Госпожа, это традиция. Госпожа Хадидже выбрала его специально…

— Традиция? – я встала, чувствуя, как ярость разливается по венам, как огонь, сжигающий страх. – Это не традиция, это цепи! Вы думаете, я позволю зашить меня в этот саван, чтобы стать безвольной тенью Амира? Никогда!