Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 46 – Ольга Дашкова

— Ты не даешь, Амир, ты берешь. Ты отбираешь жизни, свободу, все. И если ты думаешь, что я стану твоей игрушкой, ты не знаешь меня. Я скорее сожгу этот дом дотла, чем стану твоей куклой.

Он рассмеялся – тихо, но этот смех был как раскат грома, от которого стены задрожали. Сделал шаг, теперь между нами не осталось пространства. Его грудь почти касалась моей, я чувствовала жар его тела, дыхание, власть.

Мое тело предало меня, сердце билось так громко, что я боялась, он услышит. Я хотела оттолкнуть его, но руки замерли, словно скованные невидимыми оковами.

— Сожги, я буду этого ждать, я хочу этого огня, – голос был как вызов, как приглашение к игре, который я не могла выиграть. – Но знай, Элиф, я буду тем, кто разожжет этот огонь. И мы оба сгорим в нем. И поверь, совсем скоро ты будешь кричать и стонать подо мной, а потом, придет время, когда ты будешь готова отдать свою жизнь за меня.

Что? Что он такое говорит? Он совсем спятил?

Амир наклонился, и на миг я подумала, что он поцелует меня. Напряглась, готовое к борьбе, но в то же время, я… я… хотела этого. Хотела почувствовать его губы, силу, его ярость. Но он остановился, его лицо было так близко, что я видела каждую черточку в его глазах, каждую искру, которая обещала разрушение.

— Не испытывай меня, Элиф, – дыхание обожгло мою кожу. – Потому что я всегда получаю то, что хочу.

Отступил, воздух вернулся в легкие, но ноги дрожали. Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он делал со мной, за то, что его слова, прикосновения будили во мне что-то, что я не могла контролировать.

— Мы еще не закончили, – сказал, поворачиваясь к двери. – Но запомни мои правила. Нарушишь их – и узнаешь, что такое настоящий зверь.

Амир вышел, оставив меня в кабинете, где запах кедра и виски все еще висел в воздухе, как напоминание о его власти. Я опустилась в кресло, чувствуя, как дрожат руки.

Моя попытка заручиться поддержкой Хадидже была ошибкой – она предала меня, как я должна была предвидеть. Амир был не просто человеком, он был центром этого мира, и все – даже его мать – подчинялись ему.

Нужно найти Юсуфа, я уверена, он знает тайны этого дома.

Амир думает, что он царь и бог, но я покажу ему, что даже боги падают, если найти их слабость.

Здание на берегу Босфора, сверкало стеклом и мрамором, как алмаз, ограненный для того, чтобы ослеплять. Люстры из хрусталя отбрасывали мягкие блики на стены, украшенные тонкой резьбой, напоминающей узоры османских дворцов, но с налетом европейской сдержанности.

Столы были накрыты белоснежными скатертями, на которых искрились серебряные приборы и хрустальные бокалы. В воздухе витал аромат розовой воды, смешанный с тонким запахом трюфелей и жареного ягненка.

Этот ресторан, один из многих в империи Амира, был сценой, где он разыгрывал спектакль своей респектабельности. Но я видела за этой декорацией правду – его мир был построен на крови, и никакие хрустальные люстры не могли скрыть этого.

Сегодня был вечер помолвки.

Моего обручения с Амиром Ахметоглу Демиром.

Турецкие традиции, пропитанные вековой историей, смешались здесь с холодным лоском современности. Я была одета в платье, выбранное не мной, а Хадидже-ханым – длинное, цвета слоновой кости, с тонкой вышивкой из золотых нитей, струящееся, как воды Босфора под луной.