Книга Записки следователя Ротыгина, страница 84 – Григорий Жадько

— Что вы хулиганите! Сейчас милицию вызову!

— Бабуля! Вы нас извините. Мы и есть милиция, только без формы. Можете на наши удостоверения взглянуть.

— Да я ничего не вижу. Слепая.

— В квартире кто-то еще есть, пусть прочитает.

Старушка позвала внучку. Родин передал в щель корочки. Девочка старательно все прочитала.

— Нам бы поговорить, – промолвил Родин, открывая дверь в квартиру старушки.

— А о чем милок?

— Людмилу Васильевну мы ищем.

— Так дома надысь была. Дома она.

— Как бы ни случилось с ней чего, как нам к ней проникнуть, у вас же балконы рядом?

— Да молодая, что с ней случится, могло, это нам старым… дни считаем,… а ей что…

— Как на счет балкона. Бабуля? – погромче сказал, почти крикнул Родин.

— Что ты кричишь, я не глухая. Вижу плохо, а слух у меня отменный и балкона не нужно. У меня ключи есть. Я ей цветы иногда поливаю. Подождите сейчас достану. Вы вот повыше, достаньте. Да-да. Это они. Ну, пойдемте, посмотрим. Или вы подождите в коридоре, а то еще влетит мне за вас.

— Да ну бабуля!

— Что вы! Все нормально.

Хором, перебивая друг друга, сказали Кучин и Родин.

— Смотрите соколики. Смотрите. Я бабка старая. Не подведите меня.

Старушка неторопливо в комнатных тапках прошла к двери нотариуса и зазвенела ключами.

— Вам помочь, – нетерпеливо предложил Родин.

— Нет. Сама справлюсь. Заходите, только за мной. Ничего брать не разрешается. Людмила Васильевна это не любит.

Ни в кухне, ни зале, ни в маленькой комнате никого не было. В квартире царил беспорядок. На журнальном столике стояла почти пустая бутылка испод дорогого коллекционного коньяка Ай-Петри. Рядом валялась смятая коробка от него. На столике стоял всего один хрустальный стакан. Уже потеряв всякую надежду, Родин открыл дверь в ванную комнату и увидел хозяйку. Она лежала прямо на полу, свернувшись калачиком на маленьком коврике из бамбука.

Родин торопливо положил руку на лоб. Он был теплый. Найдя на шее сонную артерию, он нащупал пульс. Только теперь он почувствовал, как с него самого струится пот от напряжения. Но самого худшего не случилось еще, по-видимому. Нотариус, по крайней мере, сейчас была жива. Это вселяло надежду. Старушка, увидев эту картину, заохала и стала быстро креститься:

— Свят… свят… свят… что случилось?

— Жива вроде. Только что с ней пока непонятно. Кучин, бери ее за ноги, я за руки. Отнесем на диван. Осторожней!

Они положили беспомощную нотариуса на диван.

— Принеси стакан с водой, – опять сказал ему Олег.

Родин прыснул ей воды в лицо, потом еще раз и женщина вдруг зашевелилась, пьяно взмахнула рукой, что-то промычала.

— Да она в стельку товарищ капитан! – промолвил Кучин.

— Очевидно, ты прав. Нахылкалась до потери сознания. Да и ладно. Лишь бы была жива.

— Что с ней будем делать?

— Сейчас позвоню в лабораторию посоветуюсь как привести ее в чувство.

— Может ее того… к нам, – предложил Кучин.

— Вот еще! Придумал. Мало того, что ворвались, еще и тащить ее на виду у всех соседей. Как ей потом жить здесь? Подумал?

— А что мы ее не того? Не закроем?

— Пока рано об этом говорить. Ладно, ты мне не мешай. Сейчас эксперта Ивана Васильевича вызову. Пусть свой живот маленько растрясет, приведет ее в чувство. Ты позвони напарнику своему. Что там торчать, пусть за ним скатается. А ты бабуль иди. Иди, отдыхай. Спасем мы твою соседку. Все будет в порядке.