Книга Записки следователя Ротыгина, страница 40 – Григорий Жадько

— Где тебе лучше?

— Что? – с ужасом поняла Настя, но спросила в слабой надежде что ошиблась.

— Ну, где лучше это сделать? На кухне? В ванной? Выбирай?

— Я не знаю.

— Или здесь? Я и здесь могу, – с ласковыми и добрыми нотками предложил киллер.

— Здесь наверно тоже можно.

— Можно, не можно… что ты как овечка! Попроси что-нибудь перед смертью… закурить, может выпить хочешь?

— Я …не пью и не курю… я из Читы приехала к дяде… это его квартира.

— Вот видишь! «Не пью-ю, не курю-ю…» – Растягивая слова, передразнил ее киллер.– Значит, здоровенькая помрешь.

— Я поступать приехала в театральное, экзамены закончились, завтра уезжать хотела. – Быстро проговорила Настя.

— Хотела она. Хотела…. Мало ли кто что хочет…. Поступила?

— Да?

— Типа повезло тебе. А не поучишься уже. Чувствуешь, какой расклад. …Дядя помог?

— Дядя!

— Ясен перец! Разве так в театральный в наше время из Мухосранска поступишь. Вот и дядины хлопоты пропадут. Жалко, может артисткой бы стала.

— Жалко, – уныло согласилась девушка, и глаза ее стали слегка влажные.

— Так то ты ничего, – киллер окинул ее хрупкую нежную фигуру оценивающим взглядом с ног до головы, – мне такие нравились и нравятся. Может, там глядишь, и в киношку бы пошла.

— Пошла.

— А тут видишь, оказалась не вовремя и не в том месте.

— Ужасно глупо.

— Причем тут глупо или не глупо. Фигня все это! Мало ли кто чего малюет. Вот ты ме-ня нарисовала, другая еще кого, – он помолчал немного, – случай…..!!! Такие обстоятельства случились. Как мне не хочется заниматься этим с тобой… – Он поднес ствол пистолета ко рту и дунул в него. Он отозвался глухим свистом.

— А вы же можете не убивать?

— Ну, это ты брось. Это я так сказал. Не обращай внимание.

— Не убивайте, что вам стоит.

— Ну, хватит на жалость давить. Что? Ничего так и не придумала, что бы ты хотела сде-лать перед смертью.

— Я не хочу умирать.

— А что делать? Работа у меня такая. Во! Придумал! Что ты там сдавала, расскажи перед смертью. Басню, стишок?

— Я и то и то могу.

— Ну, давай мне все равно?

Девушка напряглась, потерла лоб, виски.

— Нет, не могу. Все забыла.

— Ничего тебя клинит.– сказал киллер.

— Извините!

— Да блин! Что там у вас в Чите все такие. Ее жизни лишить хотят, а она извините… из-вините.

— Я завтра уеду. Честно. Отпустите меня.

— Да как я тебя отпущу голуба.– Он подошел, погладил ее по голове. Она испуганно от-шатнулась.– Не могу я.

— Отпустите!

— Свидетель ты и еще рисовальщица мать твою!

— У меня и билет есть на поезд, я вам покажу. Могу прямо сейчас уехать на вокзал, переночевать там ….и на поезд, как будто меня и не было здесь совсем.

— Да базар понятен… но поделать ничего не могу. За грязную работу меня самого могут убрать.

— Убрать?

— Ну, убить. Вот ты сделаешь фоторобот или свои художества повторишь. Мой портрэт (он так и сказал портрэт,) развесят на каждом столбе. Меня будут искать и рано или поздно заметут, ведь так?

— Наверно.

— Значит, я потенциально могу в сизо, то есть на следствии, сдать заказчика. А кто это допустит. У заказчика знаешь сколько бабла. Если он почувствует такой кипиш пошлет еще киллеров что бы меня убрали по-тихому. Сам виноват. Засветился. Так что оставь я тебя, и мне крышка. Усекла?

— Да.

— Ну, куда двинем?

— Подождите. Я стишок вспомнила! – сказала она с широко открытыми от испуга глаза-ми.