Книга Под тенью твоих чувств, страница 80 – Нетта Хайд

Он меня слушает, как будто это забавная сценка из какой-то посредственной комедии. Его взгляд не меняется – темный, холодный, почти без чувств. В его глазах живет какая-то неизбывная уверенность, и это еще сильнее нагоняет на меня ярость.

— Ну наконец-то. Я уже думал, что ты не проявишь свой талант в такой масштабной мере. – Он просто делает шаг ко мне, стирая выстроенную мной границу, а я теряю устойчивость и падаю назад.

Кровать приветственно встречает меня, матрас прогибается, воздух выходит у меня из груди резким выдохом. Он опускается сверху. Тепло его тела немедленно заполняет мою личную зону.

Теперь отойти невозможно.

— Каждое твое слово пропитано удивительными специями, ложь и… ложь, Скарлетт, – говорит он спокойно, будто только что не услышал ничего значительного.

— А ты такой разборчивый, я посмотрю, – выдаю сквозь стиснутые зубы.

— Наблюдательный. – Он слегка наклоняется, глаза сужаются, читают меня. – Достаточно было опыта в жизни, чтобы научиться считывать ложь. Твою – в особенности.

Слово «твою» летит в меня с упреком. У висков разливается горячая волна, пальцы сжимаются в кулаки, а в голове вспыхивает резкий ответ:

— В тебе двадцатилетнем мужского было больше, чем в тебе нынешнем. Ведешь себя, как придурок, утративший мозги в период созревания важных органов.

— А ты, как банальная истеричка, выдумывающая на ходу искусственную чушь, которая должна задеть, но лишь вызывает смех.

— Может, тебе перестать приходить туда, где тебе не рады? – хочу его ударить, травмировать, расцарапать лицо. – И не придется выслушивать бредни истерички, которые очень даже обоснованно выливаются в твои уши.

Он оскорбленно морщит лоб, и его ирония тут же летит контратакой в меня:

— А может, тебе стоит порадоваться тому, что я прихожу к тебе?

— Задолбал меня, идиот, – шепотом выдаю ему порцию своего заключения и прикусываю язык.

— Бесишь меня, неадекватная, – отвечает он зеркально.

Словесная перестрелка, попытка занять пространство, выжать друг из друга все, что только можно.

— Так отстань! – срываюсь на крик, желая закончить этот бесконечный диалог.

— Не могу!

Не могу… как будто он только что признался в зависимости.

— Чего ты добиваешься? – устало интересуюсь я, понимая, что он не отвалит от меня.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на уголке рта, а потом шепот стреляет по телу:

— Хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал?

Он опускает руку к моей талии, расчетливо проводя прикосновением по коже. Пальцы останавливаются у резинки брюк, не проникая под ткань, но твердая уверенность его движения выдает его намерение сильнее слов.

— Я вызываю у тебя отвращение, – бросаюсь фактом, который он мне сообщил ранее.

— Потерплю, – произносит он, слегка качнув головой. – Хочешь?

— Нет, – ровное, четкое, безапелляционное.

— Скай, – ухмыляется он, – твое «нет» слишком наигранно звучит, – и вот он опускает свои губы на мои, но я резко отворачиваю голову в сторону.

Не хочу. Не хочу этот поцелуй. Не хочу его. Не…

…хочу.

— Так даже лучше, – хмыкает он.

Его рот обхватывает мою кожу с таким напором, будто он хочет не просто подарить будоражащие ощущения этой кратковременной близости, а сожрать кусок моей плоти.

Губы и зубы работают вместе – сначала легкие, исследующие прикосновения, затем более твердые, прокладывающие след, от которого в груди загорается тревожное, неладное тепло. Я закрываю глаза и затаиваю дыхание в легких, напрягаю все мышцы, чтобы сохранить контроль.