Книга Под тенью твоих чувств, страница 2 – Нетта Хайд

Во рту слишком влажно. Нельзя допускать дегидрацию.

Сейчас станет легче.Я должна верить в это.

–Все в порядке? – Айзек накрывает своей ладонью мою, и стакан соскальзывает, размазываясь расширяющейся влажностью на моих серых джинсах. – Если ты не готова, мы можем перенести встречу.

Сухость возвращается, и мне едва удается собрать из рассыпанных по моей голове слов одно предложение:

— Ты знаешь, что мне нужна эта работа, Айзек.

И я пытаюсь стереть его образ из своей памяти.

Жажду изгнать из окаменелого куска сердца последствия своего же неправильного выбора.

Мечтаю избавить себя от мучений.

Но прошлое слишком сильно и беспощадно.

Перед глазами нахальная улыбка, милые ямочки, которые я когда-то любила, теперь кажутся такими чужими и до тошноты омерзительными.

Зрительные образы – некогда любимые изумрудные глаза излучают похотливый взгляд, устремленный на особь женского пола, которая в этот момент перебирает тонкими пальцами его темные кудрявые пряди.

Он забирается рукой под плотно облегающее платье, которое и так слишком задрано, и сжимает ее ягодицу. Она запрокидывает голову, отбрасывая густые локоны назад и открывая ему все больше пространства для исследований. Пальцы другой руки уверенно обхватывают ее за шею и притягивают ближе к его лицу.

Его ладонь на заднице пышногрудой брюнетки. Его губы на ее шее. Она на его коленях.

Наблюдая за этим спектаклем страсти, я борюсь с нарастающим чувством отвращения. Ком в горле подступает к границе моего терпения, и каждый глоток воздуха лишь усугубляет это удушающее ощущение, словно из меня выкачивают всю влагу.

Невозможно. Надо отвлечься. Надо избавиться от этого визуального насилия.

— Айзек… – голос дрожит, словно пытается отразить всю бурю эмоций, захлестнувшую меня, но я не могу его унять. – Через сколько он придет?

— Он…

— Привет! Слегка задержался. Вы же не в обиде, да?

Держи себя в руках, Скай. Не смей реагировать.

Взгляд неуклонно фокусируется на рубашке Айзека, точнее, на темно-зеленых пуговицах, застегнутых по самое горло. Ему, наверное, нечем дышать… Так же, как и мне.

Палец вновь оказывается в плену моей многолетней привычки – бесконечно скользит по краю ногтя, чертя траектории, знакомые до боли. В сотый, тысячный раз…

Сердце взрывается в груди безумным ритмом, опускается на самое дно, а потом устремляется в опасную близость к внутреннему хрупкому стеклу.

Кровь мчится по венам, делая свой опасный, почти протестующий круг по организму, нанося удары по вискам, словно шквал игл обрушивается на мозг, вводя его в состояние тревожного хаоса.

Его голос все такой же… с приятной, свойственной только ему завораживающей и ядовитой хрипотцой.

Его голос все так же вызывает мелкую дрожь по телу – от солнечного сплетения к низу живота.

Его голос…

— Отлично, – говорит он, одной вспышкой сжигая все мои мысли.

Отлично…

…и я не могу посмотреть на него… как провинившаяся девочка сижу и смотрю в одну точку перед собой, пытаясь отбросить от себя любой намек на человеческую эмоцию.

— Детка, я тебе перезвоню, как только освобожусь.

Детка…

Мой слух далек от тонкого, музыкального, но даже глухой услышал бы эти причмокивающие сигналы, исходящие от соития его губ, его языка, его рта сдругой.

Затем я вздрагиваю, когда до моих ушей доносится громкий шлепающий звук по обнаженной коже. Он сопровождается громким женским стоном, который больше напоминает вопль дикой птицы.