Книга Под предлогом ненависти, страница 155 – Нетта Хайд

— У… укуси меня, – просит она. – Как тогда, за ше… шею… – Она наклоняет голову вбок, обнажая тонкую линию кожи, и на ней в оранжевом свете заката играют тени, а под самой поверхностью живет пульсация ее вены.

Я едва успеваю облизнуть губы, чтобы вдохнуть этот с ума сводящий запах меда и теплого молока, прежде чем наклониться ближе, опустить губы на шею, прижать чуть сильнее, почувствовать едва заметный трепет под кожей… Стискиваю губами самое нежное место, оставляя влажный поцелуй, отметину, о которой она так жадно просила.

Она цепляется за мои плечи, сжимает меня до боли. Ее голова запрокинута назад, дыхание рвется наружу короткими хрипловатыми выкриками.

В любой другой раз я был бы счастлив подарить ей эти ощущения, слушать ее хриплые выдохи, видеть, как она теряет контроль. Но сейчас я задыхаюсь от злости – злости на нее, за то, что она ведет себя так, злости на себя, что делаю это, когда она не контролирует свои желания, злости от непонимания происходящего.

Я буду ненавидеть себя за это, но я не могу сейчас остановиться. Я дам ей то, что она так отчаянно требовала. Я верну ей этот чертов оргазм вот таким способом.

— Т-тео… – вырывается из нее шепотом. – Ты…

Я вижу, как ее накрывает и принимаю решение закончить с этим, за что удосуживаюсь награды в виде ее резкого вздоха. Она роняет голову на мою грудь, и ее тело дрожит и пульсирует у меня в руках.

Ее хватка не ослабевает. Она прижимается ко мне, будто только здесь чувствует безопасность. Я аккуратно придерживаю ее за поясницу, чтобы не упала, а второй рукой осторожно касаюсь ее лица, пытаюсь отстранить и посмотреть на нее. В ее глазах усталое, теплое удовлетворение. А у меня – гнев.

Это не то, чего я хотел. Совсем не так. И уж точно не здесь.

Я сжимаю кулак и бью по стволу позади нее, скрипя зубами, а Скарлетт вздрагивает.

— Я отвезу тебя домой, – сухо произношу и отхожу от нее.

— Мы ведь…

— Я сказал, что отвезу тебя домой.

— А плавать?

— Наплавались. В другой раз научишься. Пошли. – Я даже не смотрю на нее, запихиваю руки в карманы, бросаю короткий кивок в сторону мотоцикла.

Я протягиваю ей шлем, по-прежнему не глядя на нее, и машинально надеваю свой. Чувствую, как она садится позади, но ее руки больше не обхватывают мой торс, и я трогаюсь с места.

По дороге я не оборачиваюсь. Не говорю ни слова. Мысли рвутся в клочья, обгоняя друг друга. Я привожу ее к воротам дома, где она почти сразу соскальзывает с сиденья и поспешно возвращает мне шлем.

Это единственный момент, когда я решаю посмотреть на нее, и встречаю с ее быстрый взгляд, который она тут же отводит. Она уходит, а я продолжаю чувствовать что-то необъяснимое внутри.

Я еду к себе, в голове – сумбур, горькая мешанина из вопросов и сожалений. Неужели, я недостаточно хорошо узнал ее за это время? Неужели, она что-то употребляет, а я просто не замечал этого раньше?

Хотел произвести на нее впечатление? Хотел, чтобы она смотрела на меня восхищенными глазами? А по итогу сам ошарашен – до дрожи, до бешенства, до раздражения.

Меня выворачивает от самого себя. Осознание того, что я сделал давит на виски, раскачивая в голове мысль, что я поступил как ублюдок.

Я не должен был этого делать. Не должен был ее трогать. Но и оставить в таком состоянии я бы тоже не смог.