Книга Трофей для Хищника, страница 70 – Анна Юта

К концу голос твердеет до стального. Скрипит обидой и злостью. Могу ее понять. Я бы не оставил своему отцу даже такую жизнь, какая у него сейчас, за подобное предательство.

— Игорь, — вдруг с пронзительным отчаянием в голосе произносит Эльвира, вонзая в меня трагичный взгляд. — У бизнеса Марка в любом случае окажутся правопреемники, и тогда они потребуют вернуть кредит. Могли бы вы выплатить долг моего отца? Я обещаю отработать все до последнего рубля!

Говорит так, будто долго вынашивала эту реплику. У меня от нее аж вино не в то горло пошло. Противные ощущения. Кашляю. Родители ее предали, а она продолжает о них беспокоиться?

— И ты даже не спросишь, какой там долг набежал? — спрашиваю ради интереса. Может, забыла?

— Мне нет разницы. Я готова работать сколько потребуется, — непримиримым тоном отвечает Эльвира. Прямо амазонка, готовая ринуться в бой. — Этот долг же не бесконечный!

— Твой отец тебя предал, — выговариваю строго. — И ты хочешь ему помочь? На твоем месте я бы радовался, что твоя лживая семейка пойдет по миру. Или больше, обратился бы к кому-то вроде меня, кто может их по-настоящему воздать им по заслугам.

— Не надо! — выпаливает Эльвира, взгляд становится испуганным, а потом в нем мелькает мольба. — Прошу, не делайте им зла.

Она вздыхает и оглядывает зал. Молчит какое-то время, будто собираясь с духом. Официант появляется снова и расставляет на столе заказанные кушанья.

— Я так не могу, — продолжает Эльвира, когда мы снова остаемся одни, смотрит в свой полупустой бокал, и я доливаю ей вина, но она этого будто не замечает. — Да, они скрыли мое происхождение, да, мама меня не любила, а отец продал Марку, но они — семья… Я не хочу мстить им. Мне хватит великодушия их простить. Я хочу, чтобы у них все было благополучно.

Поразительная девочка. Где-то очень глубоко мне становится совестно, что в свое время мне не хватило великодушия простить отца. Я никому этого не рассказывал, но с Эльвирой хочется поделиться. Похоже, сегодня вечер удивительных историй.

Стоит Игорю заговорить про кару для моей семьи, мне становится жутко. Я не могу выбрать, кто больше виноват передо мной. Папа продал, мама не любила, Алия просто присвоила все, что было моим. Моя семья меня вытолкнула и благополучно живет. И пусть дальше живут. Я не возьму грех на душу, чтобы решать их судьбу. А долг отца хочу выплатить, чтобы повести себя по-человечески. Вряд ли он узнает, а если узнает, кто выплатил его долг, вряд ли поблагодарит, но мне и не нужна благодарность. Я даже не знаю, в каком возрасте попала к чете Хамсутдиновых. Но они в любом случае дали мне кров, стол, образование. Неправильно за это платить черной монетой.

— Мне твое всепрощение кажется диким, — вдруг произносит Игорь резко и сминает в кулаке салфетку. — Со своим отцом…

Он на мгновение задумывается, будто взвешивает, рассказывать или нет, а потом все-таки продолжает:

— Мама сбежала от отца, когда мне было пять, — он допивает вино и обновляет оба бокала. Переставляет пустую бутылку на пол. — Но для меня, ребенка, она просто исчезла. Отец не рассказывал, что произошло. Ее просто не стало с нами.

Он не смотрит на меня, и мне становится неуютно, потому что я чувствую, что грядет очень нелегкий рассказ, на который придется как-то реагировать, а я понятия не имею, чем можно утешить человека. В такие моменты кажется, что все слова бесполезны.