Книга Трофей для Хищника, страница 73 – Анна Юта

— Спасибо, — все же произношу, справившись с первым шквалом эмоций. — Но вы же за это что-то попросите?

Игорь хмурится, будто не понял вопроса, а потом растягивает губы в хищной улыбке. Красивый до безобразия и пугающий до чертиков.

— Совсем недавно ты сказала, что отработаешь долг отца до рубля, — пристально сканирует мое лицо, которое, кажется, бледнеет. — Я прошу того же, чего и раньше — ничего сложного, ничего сверхъестественного, — вставляет ту же фразу, которую сказал в нашу первую встречу. — И, насколько я понял, тебе все нравится.

Последнее звучит уж слишком сально, и тон мурлыкающий прибавляет этой фразе околосексуальный оттенок. Или это все только в моей голове? Я напридумывала себе больше, чем есть на самом деле?

Игорь углубляется в свою баранью котлету, а я вяло клюю овощи и грибы. Очень вкусно сделаны. Нельзя не признать — готовят тут отменно. Но кусок в горло не лезет после всего, что я узнала этим вечером.

Игорь снова ничего не говорит, а для меня действует правило, но мне самой не хочется нарушать молчание. Такое ощущение, что он нашел свободные уши, выговорился, и я больше не нужна. Интересно, с Жизель он тоже говорил в одностороннем порядке?

Когда еда подходит к концу, Игорь просит счет. Может, если бы этот ужин не был таким эмоционально тяжелым, я бы хотела посидеть еще какое-то время, попить вина и насладиться пусть даже молчанием с Игорем, но сейчас я рада возвращению в поместье.

Домой нас, на удивление, везет тот же водитель. Хочется спросить, что случилось с Сережей, но не рискую этого делать. Я все равно так или иначе узнаю, куда он подевался. Может, у него просто выходной, хотя мне не особо в это верится.

Стоит мне зайти в дом, за спиной раздается хриплое:

— Иди сюда…

Игорь за плечо разворачивает и прижимает меня к стене. Жадно целует, поймав лицо в ладони. По телу ползут горячие мурашки, колени становятся мягкими. Черт, как же это сладостно. Игорь исключительно мужественный мужчина. Во вселенной оборотней был бы альфой.

Его власть и бесцеремонность плавят мое сознание, но в душе поднимается волна испепеляющего стыда и обиды. Я не Жизель. Я не хочу быть чучелом умершей жены. Решительно разрываю поцелуй и заглядываю в горящие возбуждением черные глаза.

— Я не хочу, Игорь, — выговариваю твердо. — Я не она и не стану ее заменой.

Мгновения, пока испаряется его возбуждение, тянутся невыразимо медленно. Гнетущее чувство нарастает, словно лавина. Похоже, Игорь рассердился. Но и мне быть одушевленным трупом не слишком нравится.

— Что ты сказала? Кто «она», Эльвира? — свирепо спрашивает он.

— Я не Жизель, не ваша жена, — пытаюсь успокоить его аккуратным тоном. — Я видела ее фото. Я ведь вам нравлюсь, только потому что мы похожи… Вы видите во мне ее.

Игорь звереет. Это заметно только по глазам, но даже так его гнев, кажется, можно резать ножом. И этот гнев не чета той мелочной злобе, которую демонстрировал Марк. В Игоре все очень мужское — и страсть, и гнев, и месть.

Ежусь, но не отступаю. Хочу или отстоять свое право быть собой, или уничтожить эти отношения в зародыше, потому что потом придется вырывать с корнем, с мясом. Потом боли будет еще больше.

Он некоторое время молча сверлит меня взглядом, которым, наверное, можно убить, если сильно размахнуться, а потом отступает. Во всех смыслах. Делает полшага назад, мгновенно утихомиривает бушующую внутри ярость, даже черный взгляд становится как будто более тусклым.