Книга Трофей для Хищника, страница 30 – Анна Юта

Хочется сказать, что я готова подписать любые документы о конфиденциальности, но усилием воли заставляю себя молчать.

— Ты забралась куда тебя не приглашали и теперь знаешь то, чего не должна, — он, видимо, замечает мой нетерпеливый взгляд и хмурит брови, — и никакие подписки о неразглашении не имеют смысла. Я или доверяю тебе, или нет. И, наверное, ты уже догадалась… обратной дороги у тебя нет.

Последнее произносит с расстановкой, точно гвозди забивает, а я ощущаю, что начинают дрожать пальцы. По спине стекает холод, сердце стучит как бешеное.

Вот теперь, похоже, и мне надо выпить.

Стараюсь не подать виду, как испугалась. Подношу коньячку к носу, вдыхаю — удивительно приятный аромат. Совсем не пахнет спиртом. Делаю глоток… Какая редкая гадость! Вкус горьковато-сладкий, но во рту так щипет, что я глотаю эту адскую жидкость, и она прокатывается по пищеводу обжигающим теплом. Кашляю.

— Ты что, никогда коньяк не пила?! — с легким возмущением спрашивает Игорь Михайлович.

— Ничего крепкого, — пытаясь откашляться, стучу себя ладонью в грудь. На ресницах выступают рефлекторные слезы. — Так вы… меня не отпустите?

— Теперь, судя по всему, нет, — Игорь Михайлович отвечает не сразу, выждав драматическую паузу, будто и правда задумывался над моим вопросом.

То есть как он меня не отпустит?! Разум затапливает паника и злость. В каком качестве я должна провести с ним остаток дней? Эта перспектива не укладывается в голове! До конца жизни работать на этого… бандита? Он сказал, что не совсем бандит, но это не меняет сути вещей. Как теперь выпутываться?

— В этом только твоя вина, — с металлом добавляет Игорь Михайлович и допивает свою порцию коньяка. — Будет тебе урок на будущее — слушать, что тебе говорят, и выполнять неукоснительно.

— Какой-то больно суровый урок, — злобно бормочу себе под нос.

— Что ты сказала? — спрашивает Игорь Михайлович, заглядывая мне в глаза.

— Что урок не соответствует проступку, — рычу в ответ, глядя исподлобья. — Подумаешь, услышала одну фамилию! Что теперь, всю жизнь вашей помощницей работать?

— Урок соответствует среде, в которой я вращаюсь, — жестко отвечает Игорь Михайлович. — Из нее просто так не уходят.

К глазам подступают слезы.

— Но мне только двадцать пять, — голос подло дрожит. — Я… даже жизни не видела.

— Кто ж запретит тебе жизнь посмотреть? — усмехается Игорь Михайлович. — Просто для тебя будет лучше находиться под моим покровительством. Найдутся люди, которые заплатят большие деньги даже за тот клочок информации, которую ты сегодня получила. Или не заплатят, а вырвут силой.

Игорь Михайлович точно знает, о чем говорит, его убедительность пугает меня до чертиков. И одновременно с этим внутри вспыхивает выжигающий все на своем пути гнев.

— Зачем вы забрали меня из ресторана? — выкрикиваю возмущенно. — Зачем предложили мне работу? Оставили бы меня там! И пошла бы я в Пятерочку работать, не сломалась бы… А теперь…

Слезы просачиваются в голос, и я замолкаю. Отворачиваюсь.

— Ты нуждалась в помощи, — отвечает Игорь Михайлович, голос звучит бархатисто и спокойно, даже как будто довольно. — Я счел правильным оказать ее.

Слышу шорох одежды, похоже, он встал и подходит ко мне. Исступленно смотрю вниз, его начищенные остроносые ботинки появляются в поле зрения, но картинка размывается от слез. Он удивительно нежно берет меня за плечи и тянет вверх, вынуждая подняться.