Книга В клетке у зверя, страница 57 – Анна Юта

Может, если я расскажу правду, Олег сжалится? Не станет сажать меня? Я ведь постаралась, но потерпела фиаско. Я не специально завалила его супермегашпионскую операцию. Но это глупая надежда. Олег не сжалится. К тому же если улики не сфабрикованы, я, выходит, и правда первая подозреваемая в торговле наркотиками. А в суде, мне говорили, работает только то, что можно доказать. Свою невиновность доказать я не могу.

Остается дожить до пятницы и, встретившись с Олегом, сделать все, чтобы себя не выдать.

До вечера я лежу в кровати. Я раздавлена, мне ничего не хочется. Вроде как, когда становишься женщиной, что-то должно измениться. Но я не чувствую изменений. Мне по-прежнему двадцать три, у меня то же тело, то же лицо, и мыслей каких-то сильно взрослых не появилось.

Волжский, как я слышала сквозь дверь, уехал ещё днем, так что наказывать меня некому, если я не спущусь на ужин. Так и лежу, вслушиваясь в звуки. Даже читать идти не хочется.

Вечером моя дверь без стука открывается, и в комнату входит Виктор. Меня точно ледяной водой окатывает, подскакиваю как ужаленная. Страшно находиться с ним в одном помещении, а уйти некуда.

Он держит в руках несколько листов и пальцем манит меня к себе.

Валерия

Подхожу нехотя и с опаской.

— Хватит строить жертву, — рычит он. — Не трону я тебя. Иди фотографии посмотри.

Легче не становится, но его слова заставляют меня ускорить шаг. Подхожу. Виктор показывает мне фото — явно стоп-кадр видео — на котором изображена симпатичная девушка моего возраста что-то говорит, но лицо не сильно искажено.

— Узнаешь? — спрашивает Виктор. — Тебе Трифонов фото никакие не показывал?

Вглядываюсь в картинку. Девушка кажется смутно знакомой, но откуда я могу её знать — ума не приложу.

— Заколка на голове в виде стрекозы, — отвечаю, найдя знакомый образ. — Что-то типа неё он велел найти в тайнике Вадима Романовича.

А потом меня осеняет. В самом начале ещё, когда Олег два дня просидел у меня в квартире, я видела заставку у него на телефоне. С очень похожей девушкой. Только на телефоне она была сильно моложе, ещё подросток.

Рассказываю об этом Виктору. Он смотрит на меня посветлевшим взглядом, даже будто добрее стал.

— Умница, Лера, — произносит и собирается выйти, но поворачивается и добавляет: — Светлана ужин приготовила. Спускайся.

Когда я прихожу к столу, Виктор уже сидит за ним. Рядом Амелия, с другой стороны место для меня. У меня возникает устойчивое ощущение, что после выходки этой оторвы Виктор будет тут, чтобы следить за порядком внутри дома.

Едим молча. Амелия тоже знатно боится Виктора, поэтому в мою сторону даже не смотрит. Доев первая, я сразу ухожу к себе. И снова до самой ночи слушаю, вернулся ли Волжский. Нет, не вернулся. Похоже, остался у породистой юристки Ольги или ещё где-нибудь.

Мне вроде все равно должно быть, но внутри колется глупая непрошенная ревность. Кто я, чтобы ревновать Волжского? Да никто! И ему я никто. Ничто. Кукла, с которой он поиграет и выбросит. Но в душе все равно жжется обида, что я не единственная, кого он хочет. Глупая ревность, но она появилась и теперь жжется в солнечном сплетении, точно туда капнули кислоты.

Дни до пятницы проходят однотипно. Я выхожу из своей комнаты только поесть. Остальное время лежу, смотрю в окно, сплю. Разнообразнее выходит только во вторник и в четверг, когда я колю Алмаза и Агату витаминами. Амелия меня игнорирует, а я не навязываюсь.