Книга В клетке у зверя, страница 122 – Анна Юта

— А сейчас, когда Амелии почти восемнадцать, — добавляет она, — мы договорились, что развод будет оформлен сразу, как она станет совершеннолетней. Разведемся без суда, достаточно заявлений с обеих сторон. Свое я уже подала. Я не держу зла, Лера, и хочу, чтобы Вадим был счастлив. С тобой.

Я молчу, обдумывая её слова, а Ханна берёт мою руку и смотрит мне в глаза.

— Он счастлив с тобой. Это заметно. Он стал другим, когда ты появилась, Лера. Береги его, — говорит Ханна так искренне, что мне становится чуть теплее на душе.

В этот момент с улицы слышится, что у дома остановился ещё один автомобиль. Входная дверь открывается, и в гостиную заходит Вадим. Его взгляд мгновенно становится суровым, как только он видит Ханну.

— Я просил тебя не приезжать, — произносит он холодно и без приветствия, испепеляет её недобрым взглядом.

— Прости, Вадим. Я просто хотела увидеть Амелию, — отвечает Ханна спокойно, в её голосе нет вызова, только лёгкое сожаление. — Соскучилась. Домашний арест уже можно и отменить.

— Ханна… — рычит Вадим. — Меня сердит не столько ваша встреча с Амелией. Я же просил, чтобы ты дождалась, когда я представлю тебя Лере. Сам. — Он переводит смягченный взгляд на меня и ласково спрашивает: — Ханна не огорчила тебя?

Я подхожу и касаюсь его руки.

— Всё в порядке, Вадим, — говорю тихо. — Мы просто поговорили. Ханна пожелала нам счастья.

Он смотрит на меня, напряжение в его взгляде ослабевает, и он медленно выдыхает.

— Хорошо, — произносит он, но в голосе всё ещё чувствуется недовольство. — Ханна, уезжай, пожалуйста. Тебя тут не должно быть ещё неделю. Явишься на день рождения Амелии.

Я округляю глаза и смотрю то на Вадима, то на Амелию. Она всплескивает руками, будто её отец сейчас раскрыл главный секрет. Она поворачивается ко мне и спрашивает прямо:

— Лера, ты придёшь на мой день рождения?

— Конечно, она придёт! — с долей возмущения вместо меня отвечает Вадим. — Твой день рождения пройдет тут. Где ещё Лере быть?

В этот момент от стены отлипает Павел, один из моих охранников.

— Вадим Сергеевич, Валерия Дмитриевна, — произносит он, держа телефон в руке. — Только что позвонили из больницы. С Людмилой Сергеевной можно повидаться.

Мир мгновенно затихает, все мои мысли возвращаются к маме. Вадим подходит и берёт меня за руку.

— Меня с собой возьмешь? — мягко спрашивает он. — Хочу быть свидетелем вашего воссоединения.

Валерия

Вадим с ветерком довозит меня до больницы. В дороге мы молчим. Он, кажется, занят по работе, а я… в трепетном предвкушении встречи с мамой даже думать ни о чем не могу.

Мы легко проходим к палате, Вадим открывает мне дверь одноместной палаты, и мы заходим.

Больничная палата наполнена мягким светом, мама полулежит на койке, всё ещё бледновата, но в глазах уже светится жизнь. Её голова аккуратно забинтована, а руки, лежащие поверх одеяла, кажутся такими хрупкими, что я боюсь их сжать слишком сильно. Мама улыбается, глядя на меня, а потом переводит взгляд мне за спину на Вадима и улыбается даже шире.

В несколько порывистых шагов пересекаю палату и оказываюсь рядом с мамой.

— Лерочка, — шепчет она, когда я обнимаю её. Её голос звучит мягко, всё плохое осталось позади.

— Мамочка, — в переносице остро щиплет, и слёзы скатываются по щекам. Внутри я ещё не верю, что всё закончилось. — Теперь всё хорошо. Ты поправишься!