Книга В клетке у зверя, страница 102 – Анна Юта

— С чего ты взял? — плавно переключаю пацана на себя.

— Так схема модная, — он начинает рыться в сумке, что-то выискивая. — Подкидывают телефон с блокировкой, звонят на него, дают инструкции. Если симку пытаешься вынуть, она блокируется. Никаких инструкций, никакого номера. Идеально. Ко мне за последнее время раза три обращались с подобным.

— Так ты разблокируешь телефон? — скрипит Вадим, уставший от разглагольствований.

— Займет несколько часов, но да, — добродушно отвечает Фотон.

Он наконец извлекает из сумки небольшой провод с одинаковыми штекерами на обоих концах и ещё один телефон в потрепанном прорезиненном чехле.

— Расположись в за столом и работай, — велит ему Вадим, указывая на журнальный столик в углу. Я киваю в знак согласия.

Теперь можно расслабиться и подождать. Зову Вадима покурить. Фотон тут ничего и пальцем не тронет, потому что понимает, с кем имеет дело. Хочет живым выйти.

Но Вадим не уходит. Просто открывает окно и стреляет у меня сигарету.

В ожидании проходит несколько часов. Время плавно перетекает за полночь. Фотон запустил подбор паролей и дремлет прямо в кресле. Света не спит, время от времени носит чай или кофе, что закажем. У Вадима сна ни в одном глазу. Дикий взгляд, постоянно сжатые кулаки.

Около трех утра с журнального стола раздается истошное бипанье. Фотон тут же просыпается, ещё слабо понимая, что происходит тянется к телефонам, смотрит, потом отключает проводок и разблокирует андроид похитителей по графическому ключу. Затем ручкой нацарапывает рисунок на листке бумаги.

— Работа сделана, — принимается собирать свою сумку, хотя самого чуть пошатывает со сна. — С вас двадцать кусков.

— Переведи деньги, Вик, — бросает мне Вадим. — И обратись к кому надо запеленговать телефон похитителей.

Он поднимает ко мне лицо, озаренное злорадной кровожадной улыбкой. Не завидую я тем, кто встанет на его пути к Лере.

Валерия

Тупо смотрю на мужчину, не в силах пошевелиться. Он ведь на полном серьезе спрашивает. И нет сомнений, что срежет с меня одежду, если я сама не разденусь. Ужас затапливает душу. Я не могу, не хочу… мне страшно. Не говоря уже о том, что этот уродец мне омерзителен.

— Не надо, прошу… — выговариваю севшим от подступивших слез голосом.

— Отказываешься сама тряпки скинуть? — Мертвец зыркает на меня из-за плеча и похабно склабится. — Тогда применим план Б.

Он поворачивается на матрасе и, схватив за ногу, тянет меня к себе. Я в панике цепляюсь ногтями за обивку матраса, выворачиваю один, вскрикиваю от острой боли. В голове мигает мысль, что на шум сюда кто-нибудь спустится, принимаюсь отбиваться от него другой ногой и кричу что есть силы. Но голос сиплый, крик получается булькающим и глухим.

— Ах ты сука! — Мертвец рывком швыряет меня вперед и забирается на грудь, приставляет к горлу нож. — Ещё звук, и ты никому не достанешься!

— Лучше так, — рычу на него, стараясь не порезаться. Нож у него острый.

Он убирает руку с ножом, хватает меня за ворот худи и, привстав надо мной, режет от горла к нижнему краю, едва не задевая кончиком лезвия майку и кожу под ней.

На лестнице таки раздаются шаги, спускается второй, которого я про себя называла Треугольником.

— Ты чего творишь? — спрашивает он возмущенно.

— Подарок распечатываю, — огрызается тот. — Девку Борис все равно в расход пустит.