Книга Завеса зла, страница 3 – Елена Дорош

При слове «ложить» с ударением на первом слоге Горин уронил вилку и кряхтя полез поднимать.

— Сегодня уж как-нибудь допинаю, а завтра займусь им. Все равно не смогла бы работать – нервы ни к черту. Сможешь, Настюш?

— Конечно, Оль. А что у тебя?

— Аборты только. Приема нет. Ты уж прости, Настюш, но сама понимаешь…

— Оль, не волнуйся. Заменю.

— Я заявление не писала, но завотделением предупредила. Если главный хватится, позвонишь.

Горин, уже поднявший вилку, услышав, как Ольга произносит слово «позвонишь», делая ударение на второй слог, уронил ее снова, беззвучно чертыхнулся и поднимать не стал.

— Ну, я побежала тогда. Чмоки.

Ольга радостно унеслась восвояси.

— Как вы это выносите, Анастасия Романовна? Это же как зубная боль.

— У каждого свои недостатки, Георгий Янович. Некоторые, например, страдают зависимостью от азартных игр.

— Да уж лучше зависимость, чем это «ложить».

— Не замечала, что вы такой сноб.

— Сноб? По-вашему, это снобизм? А по-моему, адекватная реакция нормального человека. Она же врач. Институт окончила.

— Ну и что? – продолжала защищать подругу Настя. – Привыкла с детства так говорить и не замечает.

— Так вы ей скажите! А то я возьму и сам скажу!

Улыбнувшись, Настя тихонько погладила Горина по рукаву халата.

— Ничего я говорить не стану. И вы тоже. Мы же оба это знаем, не так ли?

— Насчет себя не уверен.

— Уверены, Георгий Янович, уверены. Вы же интеллигент в десятом поколении. Вам потом стыдно будет.

Ее воркующий голосок всегда действовал на Горина успокаивающе. Настя это знала, но на всякий случай добавила к нему умильное заглядывание в глаза.

— Ладно, простите, что погорячился, – сдал назад поборник чистоты русского языка и легонько пожал Настины пальцы.

— У вас самой все в порядке? Никто не болеет?

— Никто. Все абсолютно здоровы, – ответила Настя, чувствуя, как тоска снова сжала сердце.

На работе в тот день задержаться не удалось, – жаль, было бы легче, – и в свою пустую квартиру она притащилась в шесть вечера. Будь Эдик дома, удивился бы. Такое случалось нечасто. Однако теперь удивляться и радоваться ее раннему приходу было некому.

Почему-то Насте казалось, что, оказавшись одна в пустой квартире, она снова начнет выть от горя. Но, переодевшись в домашнее, она вспомнила, что давно хотела постирать шторы и вымыть холодильник.

— Да ты грязью заросла! – грозно сказала Настя самой себе и пошла набирать в ведро воды.

Сказано – сделано. Пока трудилась над чистотой квартиры, не заметила, как наступила ночь, и проблема с переживаниями разрешилась сама собой.

Как говорится, она планировала пострадать, но было некогда.

Настя еле добралась до кровати и уснула через минуту. Успела лишь мысленно пожелать спокойной ночи Маше.

У него было достаточно времени, поэтому можно позволить себе полюбоваться луной. Он любил разглядывать ее, особенно в полнолуние. День простоял солнечный и безветренный, поэтому даже ночной бриз не пригнал ни одной тучи. Луна была так близко, что даже невооруженным глазом можно в подробностях разглядеть все изгибы лунного ландшафта.

Наконец ему надоело романтическое «ничегонеделание», и он еще раз проверил то, что называл экипировкой. Все было на месте и как всегда под рукой, чтобы воспользоваться в нужный момент.