Книга Devil ex machina, страница 269 – Марьяна Куприянова

— Ну а что там твой этот… как, говоришь, его зовут?

— Ян. Он, ну, знаешь, вроде бы осознал, что натворил. У всех спрашивает, где я. Просит меня вернуться. И все в этом духе.

— Так вы помирились?

— Еще нет. Но Даша говорит, что он ужасно страдает и хочет меня вернуть.

— Пока ноги не заживут, никуда не пойдёшь, – посерьезнел брат.

— Да я и не собиралась уходить в ближайшее время. Пусть еще помучается. Ему полезно.

Брат более-менее успокоился, напоследок наградив ее взглядом в стиле «на этот раз замяли, но меня не проведешь». Теперь во всей этой неясной ситуации для него вырисовался некий каркас, шаблон, который можно применить к потоку сестриного бреда, чтобы вычленить оттуда смысл. А смысл был таков: Фаина поругалась с парнем, психанула и ушла, в чем была. Поступок вполне в ее стиле – опасный и безумный. Теперь парень пришел в себя и хочет вернуть ее. Ситуация стандартная и даже прозаическая. Ничего особенного, казалось бы, но сердцу было неспокойно.

Фаина переждет у него еще пару дней, чтобы проучить этого соседа (Миша все время забывал его короткое, легкое имя), а потом вернется, и все снова будет, как прежде. Мише не нравилось, что между ними в принципе бывают настолько серьезные ссоры, что они бьют друг друга, и сестра сбегает, лишь бы не быть рядом с ним, идет через весь город ночью… Слишком рискованно. Но что бы он ни думал об этой ситуации, а лезть в чужие взаимоотношения, о которых почти ничего не знает, не решился. Сестра взрослая, ей виднее, чего опасаться, а что можно допустить и перетерпеть. А конце концов, есть ситуации неоднозначные, и все зависит только от людей.

Однако в день, когда Фаина возвращалась в общежитие, Миша взял с нее слово, что вечером она ему позвонит и сообщит, что с нею все хорошо. Если же этого не произойдет, он сочтет это тревожным сигналом и приедет забрать ее и «навалять этому мудаку, если он тебя еще раз тронет». Фаина пообещала позвонить, но в тот момент она так волновалась, что вряд ли точно понимала, о чем ее настойчиво просил брат.

А волноваться было, о чем. Ян снился ей несколько ночей к ряду, и это плохо влияло на ее самочувствие. Какого содержания были сны, догадаться нетрудно, ибо после происшествия на кухне тело Фаины мучилось от состояния незавершенности. Со всей данной ему силой оно требовало, чтобы начатое было доведено до конца. Фаина понимала это и начинала примиряться с мыслью, что так и нужно сделать. Все-таки она являлась очень плотским, телесным существом, больше доверяющим собственной интуиции, нежели высоким материям и логике.

Единственный способ обезопасить близких и не ставить под удар всех остальных – дать Яну то, что он хочет больше всего. Наплевать на все правила и нормы, ведь она отказывалась от них всю жизнь, растереть в порошок свою гордыню и принципы, забыть о том, кто она такая на самом деле. Всего на одну ночь. Перестать быть собой. И выкупить этой ценою свободу и спокойствие, безопасность тех, на кого ей не все равно. Мозг делал выводы, а тело поддакивало, подливая масла в огонь.

Фаина вспоминала, как пальцы Яна побывали в ней и довели до полубессознательного блаженства, как жесток он был и не терпел сопротивления, и ее колени жались одна к другой в мучительной истоме, и горячая волна шла по телу от живота и вверх. Такому, как он, сдаться не зазорно, ибо все, что есть в его внешности, вплоть до формы пальцев, цвета кожи и разреза глаз – нравилось Фаине до помрачения сознания. Стоило признаться себе еще и в том, что нестабильный темперамент Яна, его вспыльчивость и неспособность к самообладанию привлекают ее ничуть не меньше, вызывая мазохистское влечение к жестокому, но идеальному созданию. Сколько бы она ни старалась подавить это влечение, отринуть в себе животное, какая-то малая часть ее естества продолжала желать Яна, и эта часть со временем разрасталась, как молекула вируса, оставшись в здоровом организме.