Книга Devil ex machina, страница 268 – Марьяна Куприянова

— Я вам это давно говорила. А чего вы хотите от меня?

— Ты ведь одна могла с ним поладить. Вы даже подружились! Он звал тебя в театр, я это точно знаю! Что между вами произошло? Мы все очень испуганы. Никто из нас не в силах справиться с ним. Только ты одна сможешь.

— Уходите оттуда, как ушла я.

— Куда нам идти, Фаина? Комната в общежитии – это все, что у нас есть. Тебе ли не знать этого?

— Уходите насовсем, пока еще не поздно. Ему необходимы люди поблизости. Он уничтожит вас, высосет все силы.

— Стоп, ты же собираешься вернуться?! Не говори мне, что ты не вернешься! Ему нужна только ты! Если ты придешь, он оставит нас в покое и успокоится сам!

— Это он тебе так сказал? Он заставил тебя позвонить мне?! – ужаснулась Фаина и чуть не отбросила телефон от себя, будто он превратился вдруг в огромное мерзкое насекомое.

Даша молчала, всхлипывая, оказывается, она уже давно плакала, переходя на шепот. И тогда Фаина спросила ее совсем о другом.

— Ты спала с ним?

— Конечно, да. А ты, можно подумать, нет!

Фаина многозначительно промолчала.

— Подожди, так между вами до сих пор… О, господи. Ну теперь все понятно.

— Объясни и мне, потому что я не понимаю ничего.

— Понятно, почему он так бесится. Фаина, я больше не могу с тобой говорить, прости, пожалуйста, возвращайся, мы здесь загнемся без тебя, умоляю тебя, дай ему то, что ему нужно, и все закончится. Прости, у меня опять кровь пошла…

Связь прервалась. Фаина отняла сотовый от уха и с ужасом посмотрела на него, вытянув руку перед собой. Как можно было спокойно вернуться в комнату к брату, услышав все это? Как можно было вообще теперь думать о чем-то другом?

You say we can't choose the path of life we walk upon

I say I already know which path I'm walking on

Simon says to both of us we're not allowed to move

And none of us say anything but we both disapprove

Clawfinger – «Simon Says»

Убедить близкого человека, что ты в порядке, когда кажется, что у тебя оплавилась кожа лица, а сердце металлической гирей провалилось куда-то в область кишечника, тяжеловато. Но Фаина справилась, потому что хорошо знала брата. А брат знал ее. Ей всегда было тяжело лгать. В ее понимании любая ложь не имеет смысла, унижает человека, произнесшего ее и услышавшего. Но сейчас иного выхода не оставалось.

Когда она вернулась в комнату, Миша первым делом спросил, что там такого случилось и зачем ей звонили. Фаина молча отдала ему телефон, уронила себя на диван головой в подушку и с ужасом подумала, что ей, с ее-то навыками коммуникации, надо за пару секунд сообразить что-то настолько убедительное, чтобы брат ни в коем случае не решил поехать с нею в общежитие.

Нет, этого нельзя допустить. С ним не должно ничего случиться. Нужно его успокоить. Внушить, что ничего опасного не происходит, и все это – просто ее очередная сумасбродная выходка. Ведь поверить в это, зная Фаину, гораздо проще, чем в реальное положение вещей. От нервного напряжения Фаина засмеялась, и подушка приглушила ее смех, придав ему вовсе не те интонации, которых можно было бы ожидать от человека, которому весело.

— Ты там смеешься или плачешь?

— Уже сама не знаю, – девушка подняла голову и повернулась набок, поддерживая ее рукой. – Звонила соседка. Большую часть ты слышал.