Книга Горбовский, страница 116 – Марьяна Куприянова

— Как такое может быть, – произнес Лев металлическим голосом.

— Я не знаю. Лев, я виновата в чем-то? Скажи мне сразу.

— Когда сны исчезли, я стал слышать их голоса наяву. Сын звал меня, а жена… постоянно злилась на меня. Спрашивала, как ее зовут.

— Кого?

— Не знаю. Она задавала мне один и тот же вопрос. Как ее зовут. Как ее имя. Я тогда не знал ответа. Не понимал, о ком идет речь. Еще не догадывался. Зато Алена догадывалась, что моя ненависть к тебе уже перерастает во что-то иное.

— Нечто невообразимое.

— Марин, умоляю, останься завтра дома. Меньше всего я хочу рисковать твоей жизнью. Ты должна понимать мои чувства. Однажды я уже потерял самых близких людей. Я не вынесу еще одной потери. В этот раз моя рука не дрогнет.

Как скупо это было сказано, но сколько неподдельной боли было в этих неумелых словах, сколько уже пережитых и еще только предчувствуемых страданий!

— Я только что нашел тебя и не собираюсь лишаться.

— С чего ты взял, что обязательно лишишься? Это паранойя.

— Марина! – Лев крепко сжал ее за талию. – Это не паранойя, а здравый смысл. Я хочу уберечь тебя. Нельзя исключать…

— Ты с самого начала был против того, чтобы я попала в вирусологию. Ты оберегал меня, даже когда ненавидел?

— Не знаю, вполне возможно, что неосознанно… Старался вышвырнуть тебя оттуда, потому что уверен – женщинам там не место.

— Лев, а я ведь тоже за тебя переживаю. Ты не думал об этом? Хочу быть постоянно при тебе. Особенно в этот ответственный момент. Неужели ты не ощущаешь, что я стала частью НИИ? Я чувствую, что должна быть там. Это мой долг. Я всегда знала, что вирусология – это опасно. И я мечтала быть вирусологом, понимаешь?

— Послушай, это не игрушки. Случиться может все, что угодно. Я не хочу, чтобы был хоть мельчайший риск твоего заражения. Понимаю, что ты тоже ощущаешь ответственность как член команды, однако есть вещи и поважнее. Давай мы сначала откроем вакцину, а потом можешь хоть все время в НИИ проводить!

Марина хотела отсесть, вернуться на свой стул, но Лев не пустил ее, зная наперед, что она захочет отгородиться.

— Знаешь, в идеале я бы хотел, чтобы ты уехала куда-нибудь на север, пока все не уляжется.

— Ты серьезно, Лев? Тебе совсем плевать на то, что я думаю и чувствую? Я хочу находиться рядом с тобой, и я буду находиться рядом! Чего бы ты там ни хотел! – с каждой фразой Марина повышала тон, пока Лев не состроил кислую мину.

— Прошу тебя, держись подальше от НИИ. Неужели этого шрама тебе недостаточно? У меня сердце разорвется, Марина!

Разозлившись, Горбовский поднялся, почти сбросив Марину со своих колен. Он отошел от стола, повернувшись к девушке спиной и растирая лицо. Спицына стояла, глядя в пол. Что она ощущала в тот момент, задетая грубостью Льва? Трудно описать. Это вызвало смешанные чувства. С одной стороны – такая небрежность к себе с его стороны вызвала недоумение, с другой стороны – это была уже не та резкость, что раньше, и этот жест не стоило толковать как отрицательный. Между двумя любящими людьми многое позволительно без возведения этого в негатив, и Марине захотелось обнять Горбовского, прижать к груди его почти седую голову, пожалеть его, как ребенка. Но именно сейчас это могло бы его взбесить. Она ощущала его состояние.

— Лев, разреши мне.