Книга Падает снег, страница 104 – Марьяна Куприянова

— Позвони ей сама! – Сергей радовался так, как следовало бы радоваться мне, если бы я, конечно, не была так недоверчива. Я ведь с небезызвестных пор в чудеса и прочее такое не верю.

Комова все подтвердила. Оказывается, те двое почему-то забрали свои заявления, а эксперты вынесли постановление о том, что Андреев был невменяем во время совершения преступления, и не осознавал, что делал. У него обнаружили психическое расстройство, возникшее вследствие сильного стресса, ему пропишут курс таблеток и, скорее всего, отпустят домой, но он должен будет посещать психиатра каждые несколько месяцев, так как встанет на учет. Это было похоже на сказку, но я уже схватилась за дубликат ключей от его квартиры.

— Когда его отпускают?

— Сегодня, ближе к вечеру.

— Не говорите ему, что я в курсе! – взмолилась я.

Комова сказала, что не скажет, и я еще минут десять выражала ей свою благодарность за то, что все складывается так благополучно. Она посоветовала мне не расслабляться раньше времени и положила трубку. Холодная женщина. Но, черт побери, как же я ей должна! По гроб жизни должна!

Сообщив новости Тане и позвонив Лехе, я побежала собираться. Я тогда была слишком взбудоражена, чтобы задумываться, почему все складывается как по мановению волшебной палочки. А ведь к этому точно кто-то приложил свою добрую щедрую руку. Без сомнения.

* * *

В тот момент, когда раздался лязг открываемого замка и скрип раскрывшейся двери, в квартире уже была романтическая полутьма, разбавленная редким сиянием свечей, и негромко играла приятная восточная мелодия. Я тщательно подготовилась к возвращению Андреева домой, не к чему придраться.

Накрашена я была, как настоящая Жади из допотопного сериала «Клон», и подведенные длинными черными стрелками большие глаза хищно смотрели на меня из зеркала поверх красной паранджи. Волосы я, естественно, распустила по голым плечам, и длинные кудрявые пряди извивались вдоль спины до самого пояса. Верх от восточного костюма чем-то напоминал обыкновенный бюстгальтер с колоссальным пуш-ап эффектом, и тоже был красный с золотыми камушками. Низ представлял собой специальную юбку – годе – алую с золотыми струящимися вставками, с бесстыдным разрезом до самых бедер, открывающим ногу. На поясе у этой юбки нашиты золотые плоские пуговицы, которые позвякивают при танце. Всегда мне нравилась моя фигура в этом костюме, особенно открытый живот и туго обтянутые бедра. В свете свечей я смотрелась тем более великолепно.

Вошедший в зал Андреев застал меня в полной боевой готовности. Увидев, как я, не двигаясь, стою посреди помещения, на коврах, в позе греческой амфоры, а вокруг меня горят свечи, пахнет восточными благовониями и ненавязчиво играет арабская мелодия, Андреев застыл на месте с таким удивленным видом, какого я еще за ним не наблюдала. Пожалуй, это самое меньшее, чего он ожидал увидеть, вернувшись домой, подумала я с улыбкой, скрытой под паранджой и, медленно извиваясь, двинулась в его сторону. Максим, наблюдая за моим приближением, терялся все больше и шевелил только глазами, еле удерживая рот закрытым. Приблизившись вплотную и взяв его под руку, чтобы отвести на диван, и при этом не переставая танцевать, я отчетливо слышала, как он сглотнул слюну, вытаращив на меня глаза.