Книга Constanta, страница 174 – Марьяна Куприянова

— Ты этого не сделаешь. Костя их любит.

— Конечно, любит. А я люблю Костю. Поэтому Я рядом с ним, а не ты. Ты вообще хоть понимаешь, что натворила?

— Но ты не сдаешь меня. Почему?

— Потому что без Кости я не буду принимать таких решений.

— Но он не придет в себя! Врачи сказали, что надежды нет.

— Ты такое натворила и даже не приехала к нему, сука! И ты называешь себя супругой? Он жив, понимаешь ты или нет?! Он дышит! Есть шанс, что он очнется!

— И кем он останется после этой аварии? Овощем, которого до конца жизни надо возить в коляске?

— Убила бы тебя за эти слова. А тебе-то такой и не нужен муженек, да?

— А тебе, можно подумать, нужен?

— Был бы не нужен, я бы тебе и слова не сказала. Я, в отличие от тебя, знаю, что шансы есть, потому что у меня есть вера в это, надежда на лучшее и любовь. Настоящая, а не такая, как у тебя – одна видимость.

— Да что ты можешь знать об этом? Я была с ним одиннадцать лет, я знаю его лучше всех.

— И бросаешь? Как мило. Он оценит, когда придет в сознание.

— Он не придет в сознание. Не с такими травмами.

— А если да? Что тогда? Прилетишь на крыльях любви и верности, с детьми подмышкой?

— Если бы был хоть один шанс, я бы так не поступила, – впервые в ее голосе проскользнула искренность.

— Катя, – вздохнула я. – Шанс есть всегда. Он рождается из твоей личной веры. У тебя ее нет. Потому что нет чувства. У меня оно есть. И я не оставлю Костю, что бы с ним ни случилось.

— Дело твое.

— Я лишь одного требую. Заметь, не прошу, а требую, потому что ныне это в моих привилегиях. Ты согласна со мной?

— Да, – ответила она через силу.

— Оставь нас в покое. У тебя была попытка все вернуть – ты ее просрала. Причем с таким грандиозным провалом, каких я в жизни не видела. Это ведь покушение на жизнь, ты понимаешь?

— Жаль, что ты не сдохла. Тебе повезло.

— Повезло? Да я мечтаю оказаться на месте Кости! Что ты можешь понимать? Тебе такое незнакомо. Лучше бы это со мной случилось. Хотя не факт, что он бы меня бросил. Я даже думаю, он бы возненавидел тебя еще сильнее. Ты правда полагала, что, устранив меня, вернешь его в семью? Думала, что это просто слепая интрижка, вызванная кризисом среднего возраста, желанием попробовать что-то новенькое? И если со мной что-то случится, я тут же стану ему не нужна, и он быстренько, поджав хвост, прибежит к тебе с виноватыми глазами, мол, прости блудного мужа, бес попутал… И ты бы великодушно простила. Да? – я ощутила прилив гнева. И не на шутку завелась. – Ведь с каким мужиком не бывает, правда? Погулял и вернулся, поматросил и бросил. Здесь все же семья, дети, одиннадцать лет брака, а что Я могу ему дать? Развлечение. Средство от скуки и монотонности семейных будней, серости жизни. А ты бы осталась в выигрыше, проявив такое благородие, да еще имела бы козырь в рукаве – припоминать мужчине о такой ошибке до конца жизни, тыкать его носом за то, что он однажды оступился – какая женщина не мечтает о таком? А он ведь не оступился. Он сделал шаг вперед – подальше от тебя и поближе к личному счастью.

— Ты звонишь мне, чтобы все это рассказать? Я старше тебя в два раза. И знаю, в чем мои ошибки.

— Я звоню, чтобы сказать: отстань от нас. Не трогай нас. Не будь собакой на сене. Он не любит тебя. Он к тебе никогда не вернется. Даже если ты меня убьешь, он не вернется. Неужели ты этого не понимаешь?