Книга Constanta, страница 119 – Марьяна Куприянова

— С первого дня нашей встречи мечтала это сделать, – поделилась я, вплетая пальцы в черную бороду. Как я буду жить без всего этого? Как я собираюсь найти в себе силы оставить и забыть этот добрый взгляд, правильные черты лица, вечно растрепанные волосы, этот запах, единственный в мире?

— Не постесняйся ты сделать этого раньше, я был бы только рад, – признался он, перехватив мои пальцы и касаясь их жаркими губами. Как он смотрел на меня в полумгле салона, как просил чего-то этим взглядом! – Иди, не то тебя не пустят внутрь. Я приеду с утра. Дождись меня безо всяких глупостей, – будто предчувствуя мои намерения, попросил он, целуя каждый мой пальчик по очереди…

— Как же мне не хочется уходить, – с горечью прошептали мои губы.

Я понимала, что мы никак не можем расстаться и разойтись каждый в свои углы после того безумия, в котором вместе сгорели. Нас будто связали толстым канатом, разрубить который не сможет уже ничто. И даже если мы найдем силы оторвать друг от друга глаза и тела, если мы преодолеем это притяжение, то мысли наши все равно останутся друг о друге. Словно какая-то высшая, неземная ступень душевного сближения, если не слияния.

Я собираюсь закончить все это, пока не разрослось, но знаю, что мое сердце после этой ночи до самой смерти останется у него… Сегодня я душу свою ему отдала, как дьяволу, в вечное владение.

Проследив, как медленно уезжает его старенький, битый коричневый «форд», я решила все-таки зайти в общагу и забрать свои вещи, чтобы по два раза не приезжать. С Ольгой при этом разговаривать необязательно. Комменда недовольно покосилась на часы, но меня пропустила – видимо, вид у меня был настолько отталкивающий, что лучше вообще со мной не связываться. Едва я поднялась на наш этаж и подошла к нужной двери, слезы покатились безостановочным градом. Ключи были со мной, и я тихо вошла, обнаружив, что Ольга не спит – она сидела за ноутбуком и повернула на меня голову.

— Привет, – произнесла она удивленно.

— Привет, – ответила я.

Дальше я просто прошла к шкафу, открыла его, безостановочно подавляя всхлипы, и стала вытаскивать свои скудные вещички, швыряя их на кровать.

— Довлатов? – спросила она, привстав.

Я сильно закивала вместо ответа вслух, сгибаясь от взрыва боли внутри и опираясь одной рукой о дверцу шкафа. Тот, кто сказал, что душевная боль никогда не сравнится с физической, просто представить себе не может, насколько они похожи. Ольга поддержала меня, не позволив упасть, отвела к кровати. Я села, схватившись за голову – хотелось рвать на себе волосы от отчаяния.

— Рассказывай, – заявила она.

— Нет, – я поднялась на ноги, вытирая лицо и шмыгая носом. – Я уезжаю домой.

— Ты не расскажешь мне, что произошло? – ошеломленно поднимаясь следом, спросила она.

— Нет, – я покачала головой. – Потому что я неблагодарная свинья, и тебе должно быть все равно на мою жизнь.

— Яна, не будь такой злопамятной!

— Вот видишь, я вообще дерьмо – неблагодарная, еще и злопамятная… к тому же тупая и доверчивая. Сдохнуть хочу, – я села обратно, понимая, что никакого разлада с Ольгой уже и в помине нет.

Она, как прежде, положила руку мне на плечо, и я поведала ей все. Ольга даже заплакала – вместе мы в голос поревели, а потом подруга помогла мне собраться и проводила на вокзал. Она, как это ни странно, для вида поспорив со мной поначалу, в итоге полностью со мной согласилась во всем относительно Довлатова и пообещала завтра как-нибудь не попасться ему на глаза, если он вообще приедет.