Книга Grunge Pool Drive 85, страница 100 – Марьяна Куприянова

— Неплохо выглядишь, пап, – отозвалась я невпопад.

Ну а что мне было еще сказать?

— Ты тоже, Сара.

Вот и все. Наверное, произошел бы взрыв, если бы не подоспела официантка с чаем и приклеенной улыбкой.

— Ваш чай.

— Благодарю.

— Еще что-нибудь?

— Благодарю.

Она ушла, зашумев льняным фартуком. Теперь ничто не могло спасти нас друг от друга.

— Послушай, – начала я.

Мы оба не притронулись к своим стаканам. Я к лимонаду, он к чаю. Мы так и не притронулись к ним.

— Послушай, я терпела до последнего. Я сделала, что смогла.

— Я бросил пить, – заявил отец.

Я молчала, рассматривая узор на бежевой салфетке. Интересно, она когда-нибудь была белоснежной, или изначально ее сшили из материала столь отвратительного для салфетки цвета? Будто ее давным-давно не стирали…

Я знала, к чему он клонит. Естественно, он приехал меня забрать. Но перед этим он покажет, что изменился. Он постарается меня убедить. Он скажет: «Я ведь остался совсем один». «Не бросай меня, как твоя мать». «Я не вынесу этого». «Ты мне нужна». И так далее. Я все это знала. Я также знала, что мне станет его жаль.

— Я лечился, – добавил отец.

Я продолжала молчать. Мне не хотелось поддерживать этот разговор, неминуемо ведущий к ссоре. Я всего лишь хотела отсрочить момент, когда мы начнем кричать друг на друга и бросаться вещами. Уже сейчас мне хотелось вылить на него свой лимонад и уйти. Но сделать этого было нельзя. Все-таки он мой отец.

— Ты поэтому мне не звонил все это время?

— Сара.

И он замолчал. Нечего ему было на это ответить. А может, и было, только он не хотел оправдываться. Не хотел выглядеть жалко. Я его понимала.

— Я знаю, зачем ты приехал.

— Сара, поехали домой. Я же знаю, тебе с ними гадко живется.

— С кем?

— Ну как же… – скривился отец, – с Гвен и ее новым мужем.

Ну конечно, подумала я, откуда ему знать.

— Па, ты очень многого не знаешь.

— Прости меня за тот случай, – он меня не понял и продолжал о своем. – Прости. Я сам себе этого никогда не прощу, но ты – прости. Мне будет хоть немного легче.

Я почти поднялась, чтобы уйти, но его взгляд остановил меня.

— Поехали домой.

— Уотербери – мой дом.

— Неужели ты помирилась с матерью?

— Послушай. Отец. Слушай. Ты ничего не знаешь. Ничего.

Каждое слово давалось мне с трудом.

— О да, дети всегда так говорят. Особенно повзрослевшие.

— Я давно с ними не живу.

— В смысле?

Я не ответила. Мне просто не хотелось. Он не заслуживает, чтобы я сидела и пересказывала ему в течение нескольких часов, сколько всего успело со мною тут случиться и как сложилась моя жизнь. Я взглянула за окно, увидела Гектора, и мне стало легче.

— Уезжай, – просто сказала я вместо всего того, что собиралась сказать.

Напротив меня сидел чужой человек. Он осматривал свою дочь с недоумением.

— Сара, я лечился, и все это всерьез.

— Если ты себя никогда не простишь, то с чего ты взял, что я могу это сделать?

— Я долгое время был в изоляции от мира, – продолжал отец, словно и не заметил моих слов.

— И теперь я должна вернуться в Солт-Лейк-Сити? Потому что ты больше не пьешь? А твои друзья? Они тоже не пьют? Они лечились? В соседних с тобою палатах?

— Они мне больше не друзья, – с нажимом заявил отец.

И тут я поняла, что меня вот-вот прорвет, и яд польется из меня наружу.

— Ты валялся в отключке, совершенно пьяный. И ничего не мог сделать, чтобы меня защитить. Мне пришлось самой с ними справляться, – зачем-то напомнила я, хотя не собиралась вспоминать тот вечер детально и мучить нас обоих этим воспоминанием. В особенности его.