Книга Тьма по соседству, страница 95 – Марьяна Куприянова

Фаина потеряла чувство реальности и старалась не шевелиться. Была абсолютная уверенность в том, что она не спит, а значит, всему этому можно найти рациональное объяснение. Как ни странно, пока что это объяснение не желало осенить разум, бьющийся в конвульсиях.

Главное – не двигаться. Если не делать резких движений, хищник не нападет. Так всегда говорил отец. Раньше эта схема работала безотказно. На охоте. С животными. Но что перед нею сейчас?

Ян расхохотался, наблюдая за ее реакцией (или читая ее мысли?), мышцы на его изменившемся лице и теле загуляли пугающе новым образом, и вот тогда Фаина по-настоящему запаниковала. Ей хотелось уйти, но двинуться с места не получалось, а вынести эту фантасмагорию в здравом уме едва ли возможно.

Рванувшись изо всех сил, девушка вскрикнула. Так кричит лишь тот, кто принимает смерть лицом к лицу и в последний миг жизни стремится обрести силу, чтобы не умирать трусом. Постель почти отпустила Фаину, но горячее красное тело врезалось в нее и повалило обратно, плотно накрывая собой.

Не прекращая вырываться, девушка с ужасом поймала взгляд кого-то, издали похожего на Яна, прямо напротив своих глаз, хотя слезы и застили ей обзор. Он играючи стискивал ей то запястья, то шею, вдавливая в кровать своим весом, утробно рычал, имитируя смех, и никак не реагировал на удары.

«Мхрф».

Кожа его лица, рук, груди и живота все еще была насыщенно-красной, глянцевитой. Однако, соприкасаясь с телом и одеждой девушки, никакого пигмента не оставляла.

В этом смерче из плоти, ужаса и насилия быстро возник недостаток воздуха. Фаина сбавила темпы сопротивления, обессиленная борьбой, которая оказалась ей не по плечу. Пышущее жаром лицо наклонилось к ней, плотоядно разинув рот. Белые зубы и глазные яблоки пугающе контрастировали с насыщенно-красной кожей.

Такого она даже в кошмарах не видела.

— Где же теперь твоя проницательность? – спросил он, до хруста сжимая ее запястья.

Голос был прежний – голос соседа по общежитию, пусть и самодовольного ублюдка, но человека. Это немного успокоило Фаину. Она притихла, чтобы восстановить силы и нанести решающий удар, который поможет ей вырваться и сбежать, но не успела.

Дыхание всех сладострастников грешного мира коснулось ее щеки, чтобы незамедлительно впиться в плененные губы. Фаина замычала, испугавшись того, как горяч и влажен был рот, алчущий ее языка. Ян упивался обездвиженностью жертвы, наконец-то он мог проявить всю власть и жестокость, на которые способен.

Прелюдия имела все шансы превратиться в стокгольмский синдром, слишком настойчив и заразителен был этот напор, слишком давно у Фаины не было мужчины, который вожделел бы ее так же, как Ян (если это все еще был Ян). Но внезапно она словно вынырнула из-под воды, очутившись на кровати в своей комнате.

Она долго и сипло откашливалась, зажмурив глаза так, что веки, казалось, вот-вот порвутся от напряжения. Спазмы стискивали ей горло, как если бы она долго находилась на большой глубине и чуть не утонула.

Но воды в глотке и легких не было – наоборот, испепеляющая сухость. Даже хуже, чем при повышенном сахаре, когда пустыня во рту – ежедневная норма. Но сейчас все иначе. Что-то было не так прямо внутри, будто дым или сажа. Фаина изо всех сил пыталась выкашлять это, но не могла.