Книга Тьма по соседству, страница 180 – Марьяна Куприянова

«Он птица, которая сидит над тобой и клюет в те моменты, когда рана вот-вот затянется.

Едва успеваешь забыть, как истекал кровью и гноем, какую боль перенес, и вот – снова сильный и точный удар разрывает края плоти, не позволяя коже стянуться в рубец. Опять все кровоточит, болит, опять тратится много сил, чтобы рана зажила, и все повторяется.

Невыносимая мука. Потому что бесконечная.

Что самое интересное, никогда не знаешь точно, в какой момент будет нанесен новый удар, не ожидаешь его – оттого он такой болезненный.

Снова и снова давит на больное место.

Он не хочет моей смерти, он хочет измучить меня, свести с ума от постоянных страданий. Он не позволит ране затянуться, будет ковыряться в ней каждый раз, как у меня возникнет слабая надежда на исцеление.

И после нового удара вновь затаится и будет ждать, со стороны наблюдая, на сколько меня хватит. Не это ли происходит сейчас?»

Почти невесомая деревяшка на шее, символ чего-то малоприятного и очень далекого от мира Фаины, стала ее постоянным спутником. Она не снимала ее даже ночью, хотя спать с крестиком было неудобно – на коже оставались вдавленные следы.

Зато усталость и ломота в теле, с которыми девушка привыкла просыпаться, исчезли. Как и ночные судороги, когда вскакиваешь с бешено колотящимся сердцем и пытаешься рассмотреть в темноте кого-то, чье присутствие смутно ощущаешь, но никого не находишь.

Улучшение самочувствия Фаина списывала на самовнушение, а игнорирование ее персоны пока казалось либо счастливым стечением обстоятельств, либо закономерностью – Ян выжидал подходящего момента, чтобы нанести следующий удар.

Через несколько дней после похода в кино Фаине позвонил Александр. Он все еще был настроен решительно, и девушка дала ему шанс.

Ни к чему не обязывающие встречи с ним помогали проветрить голову. А когда они перешли непосредственно к цели своих свиданий, угрозы Яна и вовсе забылись дурным сном. Руки простого смертного касались ее, но ничего ужасного не происходило ни с нею, ни с любовником.

Значит, это были просто слова.

Без зазрений совести Фаина проводила с Александром вечера, а потом и ночи. Он снимал номера в отелях, кормил ее и удовлетворял. Чем больше времени они проводили вместе, тем тяжелее ему было оторваться от Фаины.

Девушка раскрепощалась, но не становилась кем-то другим. То, как непосредственно она вела себя, даже не подозревая о своей несхожести со всеми девушками, которых Александру довелось познать, приводило его в восторг. Идентифицировать, что конкретно с нею не так, не удавалось, но он готов был поклясться, что все ее странности, порой умилительные, порой вызывающие ступор, его устраивают.

В отличие от женатого мужчины Фаина могла легко закончить эти отношения, в которых находила много приятного. Могла, но не хотела.

Бывший преподаватель спасал ее, прятал от монстра, что оплел сетями общежитие и затаился в глубине логова, накапливая новую порцию яда для своей любимицы. Александр же был так ею увлечен, что, находясь в его обществе, Фаина прекращала думать о том, будто ее жизнью кто-то управляет, кто-то ведет ее туда, куда ей не хочется идти, кто-то заставляет ее видеть и делать неприятные, ужасные вещи, которые могут лишить рассудка.

И пусть эффект этот был временный, ведь в отсутствие любовника она вновь оставалась один на один с явлениями, что не укладываются в привычные рамки, но эффект все-таки был. Время, проведенное с этим мужчиной, дарило надежду на то, что все может быть по-другому. Все.