Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 281 – Марьяна Куприянова

«Пункт назначения» ^[37] какой-то. Избежал угрозы ранее – обязательно настигнет позже. До чего же в мире все относительно. Даже безопасность.

Он не выпустит ее отсюда.

Нине оставалось идейное сопротивление. Она докажет, что, к сожалению, не является его сестрой, заставит отпустить по-хорошему, предложит помощь. Нужно победить его убеждения, переспорить их, хотя ввязываться в полемику с безумцем опасно… но разве Дженовезе когда-нибудь боялась опасностей? Нужно хотя бы попытаться. Ведь она никуда не спешит, а он во многом рассуждает здраво. Неужели до него совсем не достучаться?

Больше всего силы воли нам требуется для того, чтобы взять на себя ответственность за свою жизнь. Смириться с тем, что каждый твой поступок, выбор, слово и даже мысль неизбежно оставляют след, влияя на дальнейшую жизнь как гребаный эффект бабочки, и перестать обвинять других. Перестать искать виноватых в том, каким ты стал и где оказался. Потому что люди живут в социуме. Все влияют друг на друга. Но куда сильнее то влияние, которое мы сами оказываем на путь, которым следуем.

Бедолага, с которым однажды случилось жуткое, годами боролся с реальностью, не желая признать, что виноват в трагедии (я отвлекся всего на пару минут, а ее нет…). Неудивительно, что он рехнулся на навязчивой идее искупить свою вину. Того, что он пережил, врагу не пожелаешь. Терять близких тяжело. А если это дети, чья судьба остается неизвестна… за тринадцать лет можно надумать каких угодно ужасов, и никто не гарантирует, что все не случилось именно так.

Оказывается, жалость так же удушлива, как и гнев.

— Лоуренс, помнишь стрельбу у водонапорной башни, когда перебили стаю бродячих собак?

— Значит, там все-таки твой ботинок валялся.

Отто кивнул, а Сет не понимал ни слова, что отражалось на его лице.

— Я был уверен, что это связано с вами. Рассказывай.

— Мы тусовались на пустыре. Крушили технику на драгметаллы, болтали. Было закатное время, и как раз в последних лучах Нина разглядела блеск в окошке башни.

— Но стекла там давно разбиты.

— Так она и сказала. Я бы сам не обратил внимания.

— Бинокль?

— Да. Мы бросили все и двинули туда. Идти оказалось не так уж близко, да мы и не спешили. Сделали вид, что ничего не заметили, ну, знаешь, вели себя естественно. Чтобы он не сбежал. Нине очень хотелось узнать, кто там. Подкрасться и застать врасплох. Да и мне тоже. Но по пути за нами увязалась стая. Очень голодная и агрессивная. Ближайшим надежным укрытием была башня, ну мы и рванули туда. Нас чуть не загрызли по дороге, с меня стащили ботинок, спасибо, что ногу оставили целой, а Нину вообще повалили на землю и покусали. Поэтому о слежке мы благополучно забыли. Была одна мысль – отбиться и спрятаться. Забежали мы кое-как в башню и закрылись. Дверь там без засова, Нина ее держала, а я стоял с трубой наперевес, прощаясь с жизнью. Мы готовились к худшему, но кто-то отвлек собак. Крики и выстрелы отдалялись, а потом все стихло. Какое-то время мы сидели, не решаясь выйти и не веря в такую удачу.

— Я так понимаю, к вашему приходу внутри уже никого не было?

— Он все понял, спустился и затаился. Времени было предостаточно.

— Нина кого-то подозревала? Она высказала хоть одно предположение, кто там мог находиться?

— Мы не обсуждали всерьез, но обоим казалась, что это кто-то из школы. Больше ведь некому.