Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 256 – Марьяна Куприянова

Оказавшись внутри, парень заметил, что решетка самую малость деформировалась в том месте, где ее атаковала Нина. Сеть железных прутьев стала как выпукло-вогнутая линза, если смотреть под определенным углом. Еще один такой приступ, и она может сбежать или напасть на него. Надо позаботиться о внешних замках.

Обработав и перевязав раны, Йен Флинн перенес девушку на матрас и укрыл до ушей, подоткнув одеяло со всех сторон, как делал это в детстве, укладывая спать младшую сестру.

— Тихо, Нона, тихо, девочка моя, – бормотал он тихонько. – Сейчас мы тебя осторожно уложим… прости, но иначе никак. Ты должна оставаться невредимой. Ты должна меня вспомнить.

Затем он перенес пакет с продуктами на ее столик, заново наполнил бутылку воды, убрал раскрытую книгу обратно в стопку, засунув ручку как закладку. Постоял немного, раздумывая, проверил прочность решетки. Выдержит. Точно выдержит. С такими разбитыми кулаками новый штурм она устроит еще не скоро, просто не нужно выводить ее из себя. Тема стрельбы в школе теперь под запретом.

Когда несколько часов спустя Нина очухалась на своем матрасе с перебинтованными руками, парня уже не было. Она села, подперла руками лоб и завыла от свежей волны осознания, что Видар Йорскиллсон мог быть жив, если бы не безумие и холодный, расчетливый эгоизм психа, который ее похитил. И не выпустит, пока она кого-то в нем не узнает.

Под красными повязками занималась тупая боль, а ноги выламывало изнутри от совершенных ударов – кости ныли так же, как мышцы при растяжении. Происходящее больше не выглядело забавным или нелепым, а молодой мужчина с подтекающей крышей уже не казался наивным трогательным придурком, исполняющим чужие поручения. Он исполнял свое собственное, причем с педантичностью маньяка, а это умилять не могло.

Нина стала думать, как ей выбираться отсюда своими силами. Ни на миг она не вспомнила о тех, кто мог бы ей помочь, если бы знал, где она находится. Не зря отец твердил ей, что рассчитывать нужно только на себя.

— ТЫ ЗНАЕШЬ ПРАВИЛА, Клиффорд. Правила простые и для всех одинаковые, включая тебя: полицейский не может вести дело, в котором у него личная заинтересованность, это раз. Полицейский не может вести дело другого штата, это два. Не заставляй меня принимать меры.

— При всем уважении, комиссар, вся эта ваша хренова бюрократия только мешает раскрытию преступлений и тормозит ход расследования.

— Не нам с тобой менять систему. Лоуренс, я понимаю. Ты привязался к девчонке, а теперь с ней что-то стряслось…

— Ее родители рассчитывают на меня. Возможно, она сама прямо сейчас рассчитывает на мою помощь.

— Но что бы там с нею ни случилось, это сейчас не в нашей юрисдикции. Этим будет заниматься полиция Поукипзи.

— Полиция Поукипзи! Громко сказано.

— Чужое вмешательство и действия против протокола тоже замедляют расследование, тебе ли не знать. Не лезь туда, Клиффорд, это приказ. Если это все, за чем ты пришел, в данном вопросе я останусь непреклонен.

Лоуренс опустил обе ноги на пол, подался вперед, оперев локти в широко расставленные колени, а руки сомкнул в замок, и только идеальная осанка не позволила подтянутому телу сгорбиться в такой позе. Он смотрел на начальника исподлобья, но не враждебно.

— Вы могли бы доверить поиск своего ребенка посторонним и спокойно ждать, видя, как они нейтральны и нерасторопны?