Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 255 – Марьяна Куприянова

— Счастливы, мать твою?!

Нина в ярости грохнула по решетке, на этот раз сильнее и уже подключая ноги. На руках появились ссадины, выступила кровь. Парень заметил и беспокойно нахмурился.

— Тебе нужно успокоиться. Пожалуйста, не калечь себя еще сильнее.

Она его не слышала. Выводы в ее голове перебивали друг друга.

— Я любила его. И его убили из-за тебя. Из-за того, что ты не стал предотвращать зло, о котором знал заранее. Потому что это… – Нина почти задыхалась, осознавая, как закончит предложение, – потому что это нарушило бы твои планы.

— Я всегда предотвращал зло, когда оно касалось тебя! И я очень боялся, что тебя там убьют!

— Только потому что моя смерть не входила в твои больные расчеты! – Нина перешла на крик, но сдавленное горло не позволяло орать в полную мощность, словно в кошмаре, когда пытаешься быть громким, а получается только писк.

— Не говори так! – Парень закрыл уши ладонями, словно вредный ребенок. – Я не знал, что все зайдет так далеко!

— Ты все знал. Ты все знал. – Она повторяла, как заведенная игрушка, и трясла решетку. – Он мог бы жить. Он умер из-за тебя. Ты убил его.

— Его убил не я, а твой одноклассник с комплексом бога. Я всего лишь не стал вмешиваться в естественный ход событий. Я только не хотел, чтобы ты пострадала, и поэтому позвонил.

Ее взгляд помутился, брови сошлись у переносицы, а кулаки, уже разбитые в мясо, молотили по решетке все сильнее, как будто ставили красные восклицательные знаки. Ржавая сталь жалобно стонала под кровавыми ударами. Это гнев управлял ею, он брал поводья, обретая собственную плоть и не считаясь с людской физиологией.

Незнакомец испугался, как бы девушка в приступе (о которых он хорошо осведомлен) не проломила клетку и не добралась до него. Он бросился к настенной аптечке у входа и достал шприц с успокоительным. Один из многих, заготовленных с учетом особенностей психики пленницы, – как раз для таких случаев.

А он было понадеялся, что сегодня обойдется без уколов. Но из всего, что она от него услышала, ее разозлило только последнее.

Он попытался остановить ее и вразумить, ведь в раны может попасть ржавчина, и тогда заражение крови обеспечено, как и полное уничтожение его плана. Но Нина уже ничего не слышала. У нее начался припадок, и она молотила по решетке руками и ногами в абсолютном молчании, с гримасой животной злобы на лице. Она не видела перед собой ничего, кроме преграды, которую стремилась снести в ослепляющем импульсе, поэтому парню ничего не стоило просунуть руку внутрь, поймать ее за ногу и вколоть успокоительное прямо в голень, очень сноровисто, пока она не опомнилась, чтобы лягнуть его и продолжить разрушение металла и собственных костей.

Действовало дольше, чем обычно, из-за общего возбуждения организма и адреналина в крови. Когда Нина начала шататься, пришлось поддержать ее через ячейки решетки, чтобы девушка не разбила себе голову, рухнув на пол. Он аккуратно опустил ее и, выждав минуту для верности, убедился, что сознание отключилось. Потом отпер дверь единственным ключом, который хранил на шее, и вошел внутрь.

Никаких фокусов не случилось, девчонка не вскочила и не бросилась на него. Как и положено, она погрузилась в глубокий сон, преобразивший ее только что ощеренное лицо в безобидную маску. Лошадиная доза безотказно действует даже на буйных. Уж ему-то не знать! Им вкалывали такое в психушке. Но, может быть, стоит подмешивать ей в еду и воду слабые дозы успокоительного, чтобы не переборщить с такими сильными препаратами, не навредить здоровью. После этой бойни ей точно потребуется обезболивающее. А если все время колоть что-нибудь сильнодействующее, то и подсесть можно, и печень испортить.