Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 204 – Марьяна Куприянова

Он чувствовал, что скоро потеряет Нину. Она уедет учиться, станет другим человеком, забудет о нем, найдет новых друзей и новые занятия, естественно, найдет себе ПАРНЯ, она больше не будет рядом, не будет даже в этом городе, не будет видеться с ним почти каждый день, попадать в передряги и просить его помощи, играть с ним в боулинг или шашки, спорить, смешить, смеяться, ходить на руках в участке и взламывать замки без ключей, пока никто не видит… срывать с него фуражку, заплетать косички из его волос… неуклюже есть гамбургер или хот-дог из фургончика, в который отвела его однажды в знак доверия в самый первый раз и куда привела сейчас, очевидно, на прощание… не будет смотреть ему в глаза – как всегда, с хитрым прищуром и вызовом, сидя напротив в его кабинете во вращающемся кресле и ожидая, когда же он покончит со своими скучными рабочими делами.

Всего этого больше не будет в его жизни, отчего Ларс ощущал границы своего сердца, которое мучительно сжималось в грудной клетке, как будто мышцу свел спазм. И еще больнее было от осознания, что для Нины все это не является катастрофой. Это новый период жизни, в который она ступает смело и без оглядки. Никогда ни за что не держится и ни к чему не привязывается.

Исчезнет умная и дерзкая хулиганка Дженовезе, исчезнет и его любовь к жизни, которую он начал с ней испытывать. Чувствительность тоже атрофируется, он снова станет машиной для решения задач, каким был, сколько себя помнит. Может быть, это к лучшему?

Не отпускать ее из Мидлбери (а он мог бы это устроить) – верх эгоизма. Но как принять мысль, что вскоре он лишится возможности контролировать ее жизнь? Она всегда была в пределах досягаемости, всегда в этом городе, с ним, поблизости. Протяни руку, позвони, приедь – и ты ее коснешься, услышишь, увидишь.

Он знал, где она живет, где учится, по каким дням у нее тренировки по хоккею или по борьбе, по каким психолог или дополнительные в школе, а в какие она может провести время с ним. Да, он держал руку на пульсе, как одержимый. А теперь должен отпустить. После трех лет близкого общения? После всего, что между ними было?

— Осенью меня переводят в детективы.

— Да ты че? Это охрененно! Поздравляю! Ты же мечтал об этом!

Лоуренс спокойно кивнул, сворачивая с шоссе на тупиковый аппендикс Бристоль-роуд. Асфальт вот-вот должен был закончиться. Он хотел подобраться как можно ближе к воде.

— Выбрала, куда будешь поступать?

— Не хочу сегодня об этом думать. На днях решу окончательно.

— Не затягивай.

У него была глупая мысль перевестись на службу в тот же город, куда она уедет, но это действительно перебор. Хватит вести себя как зависимый, твердил он себе. Нина – не героин, в конце концов. Именно наркотой, а не девчонкой, тебе стоит заняться всерьез, если ты все еще хочешь сделать себе имя, а не лишиться его.

«Форд» подобрался к самому краю неасфальтированной дороги и притормозил, шелестя резиной. Нина выскочила наружу прежде, чем Клиффорд заглушил двигатель, схватила свой пакет с заднего сиденья и залезла на капот, свесив ноги. Точно так же, как однажды забралась на него после первой лекции, которую Клиффорд провел в школе.

Берег безмолвствовал. Ни птички, ни сверчки в этот час не издавали звуков. Все кругом онемело. Хотелось проверить, нет ли в ушах ваты, и заговорить, чтобы заполнить этот вакуум. Они приехали в действительно отдаленное местечко. На ближайшие пару миль вокруг люди отсутствуют, хотя, возможно, вдалеке покажется пара рыбацких лодок.