Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 259 – Марьяна Куприянова

Попадание Нины под действие программы совпало с началом учебного года, поэтому в десятый класс девочка перешла уже в новом статусе (и возрасте). Третье задержание за потасовку на спортплощадке стало решающим во всей этой истории и кардинально изменило ее жизнь на ближайшее время, но не ее саму.

Это был один из самых неприятных дней на ее памяти. Почему-то у смелых и правильных поступков всегда ужасный побочный эффект. Нина терпеть не могла вранье, бессовестных, наглых людей, жуликов и всякую неправоту, поданную как истину. И она всегда вмешивалась, став свидетелем несправедливого отношения к кому-либо.

Конечно, мало кто будет тебя любить, если ты принципиально говоришь правду и ловишь кого-то на обмане, но если по-другому жить не получается, обеим сторонам конфликта приходится терпеть последствия.

Когда другие выберут промолчать, отвернуться или пройти мимо, Нина сделает все наоборот, потому что ничего не боится, в том числе и выглядеть глупо. С детства привыкшая к тому, что она сильнее других детей, Нина без промедлений вступала в споры и драки, если считала необходимым свое вмешательство.

И, несмотря на то что все это написано у нее на лбу, пришлось детально объяснять офицеру, зачем она полезла в свору.

Заступившись за мальчиков помладше, которых откровенно задирали, она пару раз получила по голове, рассвирепела и не рассчитала силы. В себя она вернулась только в госпитале, куда пришлось отвезти всех участников потасовки в разных травматических состояниях. Тех, кто отделался легче, забрали в участок сразу, остальных – попозже.

Клиффорд с удовольствием посадил ее в одиночной камере (во избежание новой драки), ни к кому не пускал родителей, толпой собравшихся у входа в участок в поисках своих чад, и вообще заставил всех изрядно понервничать.

Когда ее под недовольный гомон остальных подростков, сидящих в общем изоляторе, повели в кабинет офицера, Нина даже не взглянула в их сторону. Она нервничала, потому что не помнила, что натворила. Именно этого и добивался Клиффорд.

Девочку усадили напротив него, и он несколько минут разглядывал ее перебинтованные кисти, пластыри на руках и на лбу, разбитую губу. Привыкал к этому виду, чтобы держать себя в руках и не дать слабину, как в прошлый раз.

Девочка быстро пошла на контакт и рассказала ему все, что помнила, до момента, пока ее сильно не разозлили. В тот день она произвела на Клиффорда впечатление человека, парадоксальным образом сочетающего в себе сумасбродство, силу и лидерские качества. Озорная, рисковая, непредсказуемая – с известной ему стороны, Нина оказалась принципиально серьезной в некоторых аспектах. Она не могла позволить, чтобы кого-то незаслуженно обижали у нее на глазах. Даже ценой личного ущерба.

Нина не боялась боли. Нина боялась позора, бесчестия. Допущенных ею вранья или жестокости. Взглянув на нее, Ларс мельком подумал, что надо ее от этого отучать. Потому что, если и дальше так пойдет, в конце концов от нее живого места не останется, и некому станет сидеть в кабинете напротив него, а этого он допустить не мог.

Она со своими принципами не приспособлена для этого мира. А может быть, это мир не приспособлен для таких, как она. Несмотря на глухое сочувствие и толику восхищения, Ларсу необходимо было продемонстрировать власть, чтобы добиться конечной цели.