Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 240 – Марьяна Куприянова

Упорство ломает невидимые стены любой прочности. В какой-то момент чувствуешь, что усилия дали выхлоп. Как будто второе дыхание открывается. Главное тут – не останавливаться и не отступать. Лоуренс не умел сдаваться. Это противоречило его натуре. На пути к цели он готов был вывернуться наизнанку, если потребуется.

Сегодня с самого пробуждения в нем сидела какая-то неприятная нервозность. К обеду он понял: это то самое ощущение, которое люди называют предчувствием. Как будто что-то лежит не на своем месте, но ты не можешь найти, что именно, сколько бы ни искал. Оно находится либо внутри тебя, куда не дотянуться, либо вообще в каком-то другом измерении. Желание что-нибудь предпринять, как-нибудь этому помешать преследует весь день, как дежавю. Только в отличие от дежавю тебя мучают псевдовоспоминания о том, чему только суждено случиться.

Что-то должно было сегодня произойти, а может, ему просто этого хотелось, и он выдавал желаемое за действительное. Предчувствие маячило над головой, неподвластное взору и словесному описанию. От него невозможно было отмахнуться, оставалось только терпеть.

Лоуренс читал сводки, работал, ел, немного отдыхал с книгой перед глазами (не так давно он переключился на практическую химию, чтобы лучше разбираться в производстве отдельных наркотиков) и пару раз выходил на улицу с кружкой чая в руках, размяться и подышать, помахать в ответ соседской дочке, которая по невероятному стечению обстоятельств показывалась наружу в то же самое время, что и он.

Что тут скажешь, он всю свою жизнь вызывал у молоденьких девушек гормональные всплески. Женское внимание – дело привычное. Главное – держать себя в руках, ты ведь теперь служитель порядка.

В течение дня офицер Клиффорд просматривал криминальные хроники за 1999, 2000 и 2001 годы, пытаясь найти в них зацепку. Что угодно, способное вызвать ассоциацию или слабую перекличку с уже имеющейся у него информацией о том, как зародилась организация. Очень много данных нужно было держать одновременно в голове, отчего она распухала и пульсировала, требуя перерыва, иначе взор замыливался.

Офицер прощупывал в прошлом связи, которые всегда находил первым, связи, которые до него могли упустить, потому что люди в целом невнимательны и не стараются делать свою работу идеально. Лоуренс чувствовал себя хирургом, пальпирующим остывшее тело в поисках пульса, но не мог ровным счетом ничего нащупать, раздражался и начинал по-новой.

Тяжело быть тем, кто не умеет сдаваться, потому что иногда упорство приводит в тупик, который не разбить за целую вечность.

Прошлое не отзывалось взаимностью, прошлое молчало, безразличное к бедам настоящего и тем более будущего. Его не волновало, что люди пропадают и умирают, а дети нюхают опиатные порошки, глотают всякую дрянь и вгоняют иголки в вены. Оно не собиралось помогать добросовестному офицеру полиции, не давало подсказок, хотя абсолютно точно хранило их в себе.

Прошлое было немо. Или кто-то сделал его таким.

Да, нельзя безоговорочно верить россказням, но не бывает дыма без огня. Пускай костер этот давно погас, и в золе ничего не шевелится. Что-то случилось там однажды, на рубеже тысячелетия, что-то очень плохое и очень запретное помогло главе организации стать тем, кем он стал. И это событие не могло пройти бесследно.