Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 238 – Марьяна Куприянова

Автор знал, куда надавить, чтобы репортаж получился на грани скандала и вызвал острую реакцию общественности. Негативную или позитивную, это уже не важно. Главное – задеть. Понятно, почему TINA его опубликовали. Для них не существует предела резонанса – чем смелее, вульгарнее и провокационнее, тем лучше.

Теоретическая часть была написана сильно, хотя не без злорадства. Изучающий ораторское искусство Ларс не заметил в тексте лишних слов и водянистых рассуждений, как и скучной демагогии. В нем вообще не было ничего лишнего. Убеждения автора проступали отчетливым барельефом. Концентрированная мысль смело манипулировала эмоциями читателя, неизбежно склоняя на свою сторону, затягивала, как сгущенный бензин.

Трудно было представить, что в таком стиле может писать всего лишь подросток, едва перешедший в старшую школу. Какие-то сплошь неординарные дети кругом, куда ни посмотри. Мальчик, судя по всему, из тех, кто все обо всем знают и никогда не упускают сенсации. Такого бы как раз информатором в участок… Стоит присмотреться.

Лоуренс отвлекся от этой мысли, опуская взгляд на следующую страницу. Он прокрутил карусель фотографий игровых моментов, снятых общим планом, безуспешно высматривая Нину в толпе разномастных игроков.

Очевидно, эти фотографии были сделаны на тренировке, потому что людей на поле слишком много. Клиффорд никогда не играл в хоккей и вообще избегал командных игр, но знал, что хоккеистов на арене должно быть максимум двенадцать.

На последнем снимке гурьбой стояла сборная юниоров во главе с тренером (еще один мужчина, который проводит с ней больше времени, чем я, – мелькнуло в голове). С трудом Лоуренс отыскал глазами Нину – в отдалении она ничем не отличалась от прочих игроков. Рост, сложение, форма, защита, клюшки, даже позы, все было почти идентичным. Узнать ее удалось по узкой полоске глаз в проеме шлема. Из текста выше следовало, что в команде есть еще одна девочка, но Ларс не опознал ее, сколько ни пытался, и все имена читать не стал.

От фотографии разило командным духом, она напоминала армейскую. Какая-то особенная энергетика связывала воедино лица, улыбающиеся за пластиковыми решетками. Клиффорд, всю жизнь предпочитавший оставаться одиночкой, не мог этого понять. Но почувствовать мог.

Интересно, это фото сделано до или после того, как сокомандники все-таки заступились за нее?

«Вы презираете людей как вид», – заявила ему однажды девочка, которую долгое время считали чужой, не принимали как равную, травили, били, пытаясь изгнать из команды и из спорта вообще. И, несмотря на это, сама она вряд ли кого-то ненавидела. Даже из тех, кого стоило бы. Каждый раз эта мысль вызывала жгучую волну то ли стыда, то ли разочарования в себе.

Лед не для кухни. Ага. А чтобы прикладывать его к синякам, – подумал Клиффорд.

За фотографиями игровых моментов и отдельных сборных следовало продолжение статьи, подкрепляющее теоретическую часть. В качестве аргумента к своим убеждениям автор использовал конкретный случай потасовки на ледовой арене. Учитывая то, как подробно он описал случившееся, напрашивался вывод, что мальчик стал прямым свидетелем драки. Присутствие фотографий с места события говорило о том же.

Снова Лоуренс был не в силах удержать внимание на тексте, небезынтересно повествующем о развитии конфликта, и пролистал новую порцию снимков побоища, высматривая Нину среди сцепившихся между собой ребят. Кое-где ему удалось заметить ее – без шлема опознать было гораздо легче, но зачем она сняла его, оставалось загадкой. Хотя многие другие сделали так же. Ларс вспомнил, как девочка заявила, что ненавидит нечестную игру. В этом был смысл.