Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 226 – Марьяна Куприянова

Знаешь, что тебе нужно сделать, чтобы все это замять? Чтобы сохранить шанс остаться с ней в хороших отношениях и, может быть, даже сотрудничать. Чтобы воспоминание об этом вечере не горело у тебя в груди грязной, противной мукой, от которой ты будешь страдать. А надо тебе, офицер, вернуться и сыграть с девчонкой, как она и предлагала, и вести себя как ни в чем не бывало. Ты же все равно собирался их обоих отпустить, разве нет? Разве не собирался? Напугать, побеседовать и отправить домой. Именно так все и было бы, если бы она не поверила в твою строгую непреклонность. Один раз ты ее уже отпустил, отпустишь и второй. И третий, наверное, отпустишь, уже по инерции.

Тебе нужно сыграть с нею, чтобы помириться. И поговорить начистоту, без двойных игр, притворства и недомолвок. Ей, наверное, тоже ведь тяжело унижаться – перед таким, как ты. А она унижается. Умоляет о том, что ты и так намеревался сделать. Но ты ведь только о себе и думаешь, да? Она тебя насквозь видит. Даже то видит, от чего ты отворачиваешься всю жизнь. И перед тобой, дрянью, на колени становится, а ты стоишь и смотришь. Смакуешь и грезишь о большем.

Вот и сейчас тебя сильнее занимает, как бы вывернуть все так, чтобы, когда Нина выйдет из участка, вы расстались с нею не врагами. Чтобы была надежда использовать ее в будущем. Чтобы она согласилась на то, что ты придумал. И помогала тебе в том, что ей совсем не нужно. Недостаточно сгладить углы. Чтобы найти подход к этому ребенку, придется стать не просто мягким, а открытым и искренним. Хотя бы попытаться произвести на нее такое впечатление.

Наедине с зеркалом Клиффорд не только вернул себе контроль над мыслями и эмоциями, но и за несколько минут обдумал варианты развития событий и последствия этого задержания – для себя и для Нины. Возвращаясь, он заглянул в изолятор. Мальчик не спал и смотрел враждебно. Взгляд его говорил: верните Нину и выпустите нас. Верну, подумал Клиффорд, и выпущу. Только не прямо сейчас. Он потянул дверь камеры, показывая, что все это время она была открыта. Мальчик поднялся.

— Я думал, тут заперто, – угрюмо сказал он.

— Ты все проспал. Сядь вон туда. Можешь даже прилечь. Подожди Нину еще немного.

Паренек недоверчиво посмотрел ему в глаза, но кивнул и отправился за столик с двумя стульями, где стажеры обычно резались в карты. От чая он отказался.

Прикрыв за собой дверь, Ларс обнаружил Нину в кресле. Она тут же повернула на него голову и осмотрела лицо на предмет негативных эмоций, не обнаружив которых, заметно повеселела и даже хотела что-то сказать, но пока не решилась. Она выглядела так, что ее хотелось укутать пледом и немедленно отправить домой.

Офицера не было несколько минут, но за это время его настроение полностью переменилось, чего нельзя было сказать о Нине. Девочка еще не успела отойти от последствий сцены, которую устроила. Ей было мучительно стыдно и противно вспоминать, до чего она опустилась. Единственное, что ее оправдывало, так это то, что цель была, кажется, достигнута, а это, как известно, оправдывает средства.

Теперь, когда она ловила на себе его взгляд, то чувствовала, что между ними что-то рухнуло. Они больше не были магнитными полями, которые отскакивают друг от друга, едва приблизятся. Как к этому относиться, она не знала. Может, все так и должно было произойти.