Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 225 – Марьяна Куприянова

— Офицер Клиффорд, если вы не согласны на то, что я предложила, если это вас оскорбило, прошу у вас прощения. Я также заверяю, что раскаиваюсь в содеянном, как и мой друг, и прошу именно сегодня избрать для нас менее жестокую меру пресечения, любую на ваше усмотрение, главное, чтобы не узнали родители и в школе. Мы готовы на исправительные работы, не думайте, что если нам пятнадцать, мы боимся испачкаться и ничего не умеем. Мы можем оплатить штраф, если он будет не слишком большой, правда, не сразу, но по частям точно сможем.

Ларс смотрел, как она проговаривает все это, чисто и твердо, без заминок, глядя в стену стыдливыми глазами, и ему самому стало очень стыдно, что перед ним унижается ребенок. Она все говорила и говорила, а он стоял с ощущением, что у него отключается процессор, и не знал, куда себя деть. С ним никогда такого не случалось. Модели поведения для подобных случаев в нем не хранилось, и он не понимал, что ему делать в данный момент.

Грязный, промокший, оглохший на одно ухо ребенок с блестящими от слез глазами стоял перед ним на коленях, и Ларс что-то почувствовал. Что-то очень похожее на жалость. Она отвела ему роль изверга и теперь пыталась достучаться до совести истязателя, и, что самое странное, у нее получилось на все сто.

Никакой злости и в помине больше не было. Ларсу стало противно, захотелось скорее покончить с этим невиданным безобразием. И вдруг до него дошло, как это сделать.

Офицер подошел и рывком поднял девочку на ноги. Ему стало легче. Надо было сразу это сделать, как только она опустилась, не стоять и не слушать жалостливые бредни. Нина мгновенно замокла и смотрела теперь в пол, избегая встречаться с ним взглядом. Тихая, покорная, униженная. И Ларс чувствовал, что виноват в этом именно он. Что по его вине все так далеко зашло. Он, взрослый, допустил это. Его накрыло новой волной стыда. Он все еще держал ее за плечи и стоял слишком близко. Но отодвигаться ему не хотелось, как и отпускать ее.

— Простите за это, – произнесла она, окончательно его добивая.

Лоуренс отстранился, чтобы не сделать того, о чем подумал. Нужно было умыться холодной водой. Слишком много противоречивых, сильных эмоций на ничтожный промежуток времени. Вот это патруль сегодня. Не патруль, а шоковая терапия.

— Присядь, – произнес он не своим голосом и вышел.

Это была их третья встреча. Всего лишь. Но и трех раз Ларсу хватило, чтобы заметить: с ним что-то происходит, когда девочка рядом. Он действует нелогично. Это самое неприятное, что могло с ним случиться. Начать вести себя, как подцепивший вредоносную программу компьютер.

В уборной он осмотрел себя в зеркало и не узнал перекошенное лицо. Картина «В преддверии нервного срыва», – подумалось ему, пока он умывался. Такая мерзавка кого угодно доведет до белого каления. Все вообще не так, как я планировал. Она все сломала. Растоптала. Все сделала так, как ей хочется, опровергнув мои же слова. И что мне делать дальше, после всего этого представления, ума не приложу.

Где твои расчеты, Клиффорд? Где твои хваленые прогнозы, основанные на точном анализе? Способен ли ты хоть что-то анализировать, когда она сидит напротив тебя и смотрит своими глазами с рыжими ресницами, а ты следишь за каждым изменением на ее лице, будто от этого зависит твоя жизнь? Слабак и трепло.