Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 209 – Марьяна Куприянова

Объемная стрижка с неровным пробором напоминала шлем из медно-русой нитевидной проволоки, плотной и матовой. Вдоль клиновидной линии роста волос карнизом топорщились по ветру тонкие золотые волоски, которые невозможно уложить или заправить за уши. Персиковый пушок подсвечивался солнцем на здоровых щеках.

Девочка криво улыбалась ему, обезоруживающе щурясь от яркого света. Но ответной улыбки не дождалась. Лоуренс решил вести себя строго и максимально отталкивающе, чтобы сбить с девчонки спесь. Он ни за что не собирался допустить, чтобы кто-то нагло пользовался его благосклонностью. Особенно она. Да что она себе позволяет? Взобралась на служебный автомобиль, ну и наглость…

Нина заговорила первой, разлепив пересохшие губы.

— Не скажу, что приятно снова встретиться, но спасибо за лекцию, офицер Клиффорд.

— Тоже не ожидал увидеть тебя здесь.

— Я поначалу испугалась, не за мной ли вы приехали.

— С чего бы мне за тобой приезжать, хм?

— Будто прошлого раза недостаточно, – замялась она.

— Надеюсь, ты ни во что не вляпаешься, потому что теперь легко не отделаешься, Нина Дженовезе.

— Откуда такая враждебность? – От ее мимики невозможно было оторваться, это был глоток свежего воздуха. – Кстати, если вы сегодня днем исполняете свои обязанности тут, значит ли это, что вас не будет в ночном патруле? – Договорив, она подняла руки в примиряющем жесте и поспешила добавить, что шутит.

— Советую тебе все-таки написать заявление на тех, кто сделал это с тобою, – кивнул на синяки Лоуренс.

Нина опустила закатанные рукава и несколько секунд сканировала Клиффорда ответным прищуром.

У него был красивый мужской рот, довольно широкий, с плоскими губами (нижняя меньше верхней), уголки их смотрели вниз, имея размытый контур; бархатная кожа и ровные, будто срезанные скулы. Круговая мышца рта значительно выделялась за счет четкой линии челюсти и подбородка, а идеально выбритые щеки становились впалыми, стоило ему немного сжать зубы. И резкий губной желобок, и неявно разделенный надвое подбородок, и даже мочки ушей казались чем-то изысканным, мужественным и нежным одновременно.

— Офицер, мне стало очевидно, что вы далеко не командный игрок и всегда были сами по себе, если предлагаете такое.

Все было в точку, но вида Ларс не подал.

— Как служитель порядка я не могу оставаться безразличен, когда избивают детей, – отрезал он.

— Вижу, Йорскиллсон наговорил вам ужасов. Уверяю, все не так страшно. Если все начнут писать заявления, на меня тоже наберется стопка.

— Лучше так, чем умалчивать насилие.

— Думаю, это не ваше дело.

— Ошибаешься, мое. Кстати, можешь не имитировать интерес к лекции, которую я провел. Я видел, что ты ее не слушала.

У Нины вспыхнули щеки. Она не нашлась что ответить и плотно сжала губы.

— А сейчас будь хорошей девочкой, слезай с машины и отправляйся на уроки. Я предупрежу ночных патрульных, чтобы не теряли бдительность.

Девочка послушно спрыгнула с капота и враждебно наблюдала, как Клиффорд садится за руль и невозмутимо заводит двигатель. Его уверенность в себе не просто ошеломляла, а сбивала с ног, как ударная волна.

— Постарайся больше не попадаться мне на глаза, – посоветовал он и сдал назад, не глядя в ее сторону.

— Приложу к этому все усилия, – твердо ответила Нина, сжимая кулаки.