Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 208 – Марьяна Куприянова

Тут Видар, задумавшись и, видимо, проанализировав весь состоявшийся диалог, встревожился, почему офицер так активно интересуется Ниной, не натворила ли она чего. Решив утаить от директора, как два месяца назад девочка разбила чужую машину и кинулась на водителя, Клиффорд заверил, что ничего не случилось, просто он был обеспокоен синяками на ее теле, но теперь уверен, что она в порядке.

— Профессиональная деформация, – догадался директор, – это я понимаю.

На этом пора было закончить, иначе его нездоровый интерес действительно наведет на подозрения. Они распрощались, заверив друг друга во взаимном удовольствии от лекции, знакомства и беседы.

Ларс вышел на улицу и надел фуражку, привычными движениями разгладил на себе форму, поправил ремни и галстук. Он был расстроен тем, что ему так и не удалось поговорить с Ниной. После диалога с Видаром, в течение которого он узнал ее получше, его не оставляла неприятная догадка, что девочка намеренно избегает его. С таким отношением ему еще не приходилось сталкиваться.

Бо́льшая часть учеников разошлась по классам, но далеко не все. К счастью, на него уже никто не обращал внимания. Экстраординарное событие сегодняшнего учебного дня подошло к концу, и снова началась обыкновенная школьная жизнь, унылая и одинаковая. Лоуренс помнил это ощущение. Будто затягивает обратно в трясину после того, как сделал глубокий вдох, выбравшись на секунду. И ты подчиняешься.

Вывернув на стоянку, Клиффорд сразу увидел, что на капоте полицейского «форда» сидит, свесив ноги на решетку радиатора, Дженовезе. На долю секунды он замедлился, но небольшим усилием вернул себе контроль над телом.

Забавно, если окажется, что все то время, пока он беседовал с директором, она ждала его здесь, подальше от любопытных глаз. Если она сразу пошла сюда, тогда ясно, почему он не смог найти ее на первом этаже. Сдерживая истинные эмоции, офицер приблизился к автомобилю и встал напротив, сложив руки на груди и изучающе наклонив голову.

Девочка уже не выглядела такой худой, как два месяца назад. Она набрала вес и казалась здоровой, но вещи все равно болтались. На ней была огромная темно-изумрудная худи с закатанными до локтей рукавами и белой надписью «sabotage 1983» на груди, выцветшие подвернутые джинсы, высокие белые носки и черные кеды, зашнурованные чем-то похожим на тонкие плоские провода.

При близком рассмотрении под естественным светом оказалось, что у девочки довольно непропорциональное лицо. Одна бровь (и вместе с нею глаз) была чуть выше другой и иначе изогнута, а под этим приподнятым глазом, на щеке, ютилась маленькая родинка, подчеркивающая асимметрию на фоне того, что рот и нос сидят на своем месте без искажений. Едва заметная разница в положении глаз и бровей придавала ее лицу выражение насмешливого вопроса, а точнее сказать – вызова. Как будто она, глядя на тебя, без слов спрашивала: нарываешься? Но то, как смешно поджимались при этом обветренные губы, исключало из вопроса реальную угрозу.

Неожиданно выяснилось, что у девочки сине-зеленые глаза, яркие, как две тропические рыбки. Под ясным солнцем они переливались, будто наелись фитопланктона и теперь люминесцируют изнутри. А чуть ниже – аккуратный курносый нос с приподнятым треугольным хрящиком. Бледные веснушки добавляли плутоватости и без того лукавому лицу.